Кухта Татьяна — Сверхновая американская фантастика: Fantasy & Science Fiction, 1.12.1994

Перумов Н. Кольцо Тьмы: Средиземье 300 лет спустя; в 2-х т. — СПб: Северо-Запад. 1993

Исаков Дм. Путешествие в мир Толкиена. Из цикла «Битвы во времени» В кн. Исаков Дм. Акулу съели-2 — М: ТПО «Интерфейс», 1993

Разнообразие переводов книг Дж. Р. Р. Толкина, изданных в нашей стране за последние годы, пополнилось двумя изданиями, которые примечательны уже одним своим появлением даже если не упоминать ни словом их литературные достоинства. Эти книги вышли в свет почти одновременно, одна в Санкт-Петербурге, вторая — в Москве, и обе представляют собой любопытный образчик «околотолкиновской литературы», то есть пытаются на свой лад рассмотреть и продолжить события и идеи прежде всего эпопеи Толкина «Властелин Колец». Поскольку Н Перумов пытался отнестись к своей задаче куда серьезнее, чем его московский собрат по перу, то и рассмотрим прежде всего результат его попыток — двухтомную эпопею под ингригующим названием «Кольцо Тьмы: Средиземье 300 лет спустя».

Перед нами книга, которая одним своим внешним видом обещает весьма и весьма много: «Продолжение Властелина Колец» — это уже серьезная заявка, хотя автор и предусмотрительно защитил себя уточнением «свободное». Любовь к Дж. Р. Р. Толкину в нашей стране родилась давно и все растет, невзирая на смены правительств и экономических формаций, и потому всякий, кто берется переводить или продолжать Толкина, взваливает на свои плечи немалую ответетвенность. Толкин ведь не просто писатель — он идеолог, вдохновитель и божество многочисленного и пестрого племени толкинистов и каждый из них видит с в о е г о Толкина, с в о е Средиземье. Не так-то просто в их глазах оказаться достойным продолжателем Толкина. Тем большего ожидаешь от двух томов в суперобложке и с фирменным знаком хорошо известного всем любителям фэнтэзи издательства «Северо-Запад» да еще сопровожденных в высшей степени лестным предисловием. «Средиземье 300 лет спустя» — это ли не заманчиво?

И мы отрываем первый том под названьем «Эльфийский клинок». Вряд ли стоит здесь подробно пересказывать содержание книги в полторы с лишним тысячи страниц — занятие это неблагодарное, да и ненужное. Достаточно сказать, что здесь опять действует хоббит, потомок Мериадока Брендизайка, который вослед за гномом из уютной норки отравляется в широкий мир на поиски приключений. В Средиземье, благополучном внешне, снова поднимают голову темные силы, и на сей раз их вожак — человек, потомок злосчастого Боромира, после множества битв и походов происходит генеральное сражение, и облик Средиземья меняется необратимо. Сюжет вполне в духе Толкина — однако на этом сходство с Толкином и заканчивается. Несмотря на средиземский фон, на котором разворачивается повествование, несмотря на обильные цитаты, прямые и косвенные из «Властелина Колец» и постоянные обращения к историческим событииям, книга Н. Перумова очень и очень далека от того, что она именует своим первоисточником. И дело тут совсем не в том, насколько отстоят друг от друга во времени описываемые ими события.

Можно оспорить, а можно и принять перумовский вариант развития Средиземья в Четвертой Эпохе — в конце концов, и земная история знает немало случаев, когда высокоцивилизованные государства повергались в прах ордами варваров (а именно это и происходит с Гондором и Арнором в «Кольце Тьмы»), можно — со скрипом — согласиться и с тем, что варваров Востока против цивилизации Запада направляет Темная Сила, порожденная Сауроном. На нечто подобное намекал и сам Толкин, писавший что через сто лет после победы над Сауроном среди людей Средиземья возродится его культ, а уж кому это знать, как не Дж. Р. Р.! Однако есть вещи, которые Толкин жестко оговорил и сурово на них настаивал — например, что с окончанием Третьеи Эпохи все Великие Кольца и в с я связанная с ними магия исчезли бесследно, Саурон, Саруман и назгулы сгинули о к о н ч а т е л ь н о, Гэндальф никоим образом не может вернуться в Средиземье. Казалось бы, тому, кто пишет продолжение, пускай и «свободное», следовало бы прислушаться к автору первоисточника.

Куда там! У Н. Перумова запросто возникает гномье Кольцо Троpa, давным-давно захваченное и уничтоженное Сауроном; назгулы, погибшие вместе с Черным Властелином, разлетаются метеоритами по всему Средиземью, и Олмер — тот самый потомок Боромира — собирает по метеоритным кратерам их обуглившиеся Кольца, которые ничуть не потеряли своей магической силы; Саруман в облике полупризрачного чудища живет себе на Севере и даже ухитряется, шустрик, делать пакости жителям Арнора. Что до Гэндальфа, он хоть и не является во плоти, зато регулярно ведет спиритические беседы с юным хоббитом, при каждом откровенном вопросе: «Что же это творится в мире?» пускаясь в такие космогонические бредни, что рядом с ними бледнеют хитросплетения «Принцев Амбеpa» хитроумного Желязны!

Впрочем, автор, вероятно, приносит эти детали в жертву высокому философскому смыслу своей новорожденной эпопеи? Невозможно ведь продолжать Толкина, не продолжая его идей извечного противостояния Света и Тьмы, Порядка и Xаoca, Красоты и Уродства. В мире Толкина грань меж Добром и Злом ясна и непреступима, а необходимость все время делать выбор между ними выбор, который всякий раз что-то изменяет в избравшем, — неизбежна. Многие критики считают, что здесь отразилось католическое мировоззрение Толкина, но такая узость взгляда вряд ли правомерна. Добро и Зло, в конще концов — категории, родившиеся вместе с человеческим разумом и нельзя, скажем, образ Эру — Единого, Илуватара — совмещать исключительно с христианским Господом. Ну да не в этом дело, а в том, что такая ясность позиции напрочь отсутствует в сочинении Н. Перумова, хотя книга и битком набита декларациями о том, что такое хорошо и что такое плохо. Видимо, одних деклараций недостаточно, а та спокойная, ясная убежденность в силе и конечной победе Добра, которая свойственна профессору Толкину, не свойственна, увы, его русскому продолжателю. В чем-то, видимо, это отзвук мятяжного нашего времени, но ведь и в более бурные эпохи грань между Добром и Злом оставалась незыблемой, и были люди, умевшие хранить гармонию в душе — как профессор Толкин.

Так и выходит, что в «Кольце Тьмы» за многословной проповедью Добра правят бал насилие, кровь, вражда, непримиримость — причем и с одной, и с другой стороны, так что ни одна сторона не выглядит правой. Это, видимо, называется объективностью, но на деле это всего лишь еще один облик Зла, призванный исказить лик Добра, и очень жаль, что автор попался на эту старую, как мир, удочку. В итоге разорение Запада вызывает лишь мрачное удовлетворение — так им всем и надо, потому что ни на что другое они не годятся. И в самом деле, что хорошего в Гондоре с его замшелым королем и спесивой знатью, в Арноре с его бюрократией и разжиревшими от сытой жизни хоббитами? Куда приятней отважные хазги (с их милой привычкой вырезать у поверженных врагов нижние челюсти), доблестные истерлинги (они же вастаки) и бравые харадримцы — ужо они вольют свежую кровь в жилы одряхлевшего Запада! Вообще, складывается ощущение, что автор с непримиримой враждебностью относится ко всем проявлениям мира, покоя, довольствия и процветания — право, есть нечто от гордых речей горьковского Буревестника в том, как он расписывает гнуснеющих в сытости хоббитов или мирных крестьян, которые, вот горе-то, за мирной жизнью разучились воевать. Недаром же Олмер с такой садистской радостью ставит с ног на голову «задыхающийся от подаренной нам эльфами сытости Мир Средиземья», по всему чувствуется, что Н. Перумов со своим героем вполне согласен, хоть тот и отрицательный. Об Олмере, как и о прочих героях книги — речь особая, хотя говорить о них трудно — главным образом потому, что не отличишь их друг от друга. Разве что по разговорам «наши» поминают Манвэ, Элберет и весь Западный Пантеон кстати и некстати, «не наши» клянутся Великой Лестницей и Черным Властелином, первые твердят о добре, Дивном Народе и мире, вторые — о войне, предателях-эльфах и абсолютной свободе Человека от всего-всего (плюс такие мелочи, как вера и совесть). Те и другие с одинаковым смаком рубятся, стреляют и просто бьют морды в бесчисленных драках, которым автор уделяет многие страницы описаний. При этом юный хоббит — по замыслу автора, трепетная и чистая душа — колет, рубит и режет так же лихо, как и все прочие, но поскольку ему положена чувствительность, после боя всякий раз вздыхает об yбиенных душах. Еще главные герои, Фолко и Олмер, выделяются среди прочих неумеренным количеством колдовства, сосредоточенного в их руках. Выше уже говорилось, что Олмер coбирает якобы уцелевшие Кольца назгулов; с их помощью он итоге обретает такую мощь, что все темные силы Средиземья приходят к нему на поклон, и сам развоплотившийся Саурон видимо, смертельно завидует в своем небытии смертному, который так легко обрел мощь, равную богам. Довольно щедр автор и с хоббитом, видимо, опасаясь, что иначе тот и до Пригорья не добредет, так он юн и беззащитен, и так бы, собственно, и случилось, если б хоббит волей автора не оказался постепенно обвешан, как рождественская елка, разными волшебными предметами, а к ним прибавляется мощный провидческий дар выражающийся в постоянных озарениях, действиях исключительно по наитию, и т.д. Если автором было задумано провести героя по трудному пути и показать его взросление физическое и духовное, то это, к сожалению, не удалось с самого начала. Фолко так везет, что и последний дурак бы на его мecтe возмужал и повзрослел.

Увы, автору не хватает чувства меры, которое, опять же отличает профессора Толкина. Тому свойственна строгая точность, и всякая тварь, всякий предмет у него на своем месте играют oтведенную им роль. Перумов же, вероятно, от бессилия построить связный сюжет, щедро рассыпает по страницам книги волшебные предметы и жутких тварей, и каждый крутой поворот истории обосновывает очередным «роялем в кустax», чудесным совпадением, чудесным спасением или новым талисманом, а то и прозорливостью все того же хоббита. Одна диковина громоздится на другую, пока у читателя возникает ощущения, что он участвует в компьютерной игре под названием «Кольцо Тьмы». Насколько Толкин умел одним-двумя словами выразить любое движение души, настолько навязчивая декоративность Перумова превращает персонажей в маски на ходулях, плащи, под которыми пустота — не хуже назгульей. Благие порывы, ярость, скорбь — все это словно нарисовано театральным гримом, и многословие описаний только усиливает это ощущение ненастоящего.

Вся «эпопея» выходит огромной, чудовищной в своей серьезности пародией на «Властелина Колец» — начиная от искаженной идеи «quest-a» и кончая буквальным повторением некоторых сюжетных ходов трилогии, как-то схватка Фолко с Умертвием, которая превращается в вендетту, поход гномов в подземельях Мории, встреча с энтами и с эльфами — правда, далеко на востоке и с эльфами-авари. Пародией выглядят и бесконечные рассуждения о добре и зле, о мудрости валаров и человеческом первородном грехе, истории якобы из прошлого Средиземья, придуманные специально для того, чтобы обосновать очередной чудесный поворот в сюжете. За попытками выглядегь глубокомысленно — та же назгулья пустота.

О литературных достоинствах данного произведения говорить без кавычек невозможно, ибо не о чем. Мысль увязает в бесконечных периодах описаний, разговоров, рассуждений, пейзажей, так и чудится, что автор действовал по бессмертной фразе: «Сделайте нам красиво». Эта рыхлая красивость, видимо, и помогла растянуть на два тома повествование, чья художественная структура от первого толчка разваливаегся на составные части. Однако умение составлять слова в предложения еще не делает романа, равно как использование материала «Властелина Колец» не делает эту книгу настоящим его продолжением.

Не хочется придираться к мелочам, но что делать? Славянские имена в Арноре, активные действия Кэрдана (Сэрдана) Корабела, который покинул Средиземье еще в конце Третьей Эпохи, поголовная грамотность в эпоху раннего средневековья и тому подобные досадные детали можно было бы счесть придирками, если бы они так удачно не оттеняли общий облик этого гигантского винегрета из Толкина.

На фоне предыдущей книги «Путешествие в Мир Толкиена» Дм. Исакова кажется легким десертом, который съесть — и забыть. Впрочем, книга именно для этого и предназначена. Ни на глубину мысли, ни на точность изложения она не претендует, а с литературной точки зрения напоминает больше всего развеселые байки студента, изголодавшегося по стипендии. Сюжет незамысловат: бравый разведчик во времени, увлекшись Толкином, с благословения начальства отправляется, экипированный до зубов, в Средиземье, дабы навести там должный порядок. Простой человек посмеется непритязательным животным смехом, как на кинокомедии с де Фюнесом, а серьезного толкиномана лучше сразу предупредить: все это несерьезно, и не надо разыскивать автора, чтобы побить его свежеизданным произведением. Словом, к Толкину творение Дм. Исакова имеет только то отношение, что многострадальное Средиземье использовано здесь как фон. Всерьез анализировать данное произведение попросту невозможно.

Остается заключить, что Дж. Р. Р. Толкину в нашей стране и везет, и не везет — трудно понять, что больше. Его любят, переводят — но переводы большей частью неадекватны, a то и поделки куска хлеба ради. Его мир вдохновляет на создание новых книг — но каких? Остается только надеяться, что либо найдется русский писатель, способный действительно талантливо продолжить Толкина, либо русская фэнтэзи перестанет ходшь чужими, пускай и заманчивыми путями и займется поиском собственного пути. Счастливого «quest»-a, господа!