Ник Перумов.

Часть первая <--> Часть вторая

Кажется, мне ещё рано восклицать «Хедин-милостивец, Ракот-заступник, как же время-то идёт!» Однако именно этой осенью (уже прошедшей) у Вашего покорного слуги — первый большой литературный юбилей. Нет-нет, не круглая дата со дня рождения. В подобных юбилеях я лично не вижу никакого смысла. Предпочитаю реальные дела.

Тем не менее, в прошедшем сентябре у меня как раз и обнаружился повод для «юбилействования». 10 лет назад, в конце сентября 1991 года, была поставлена последняя точка в авторском тексте «Кольца Тьмы». Впрочем, тогда мой труд ещё назывался «Нисхождение Тьмы, или Средиземье, 300 лет спустя».

16 октября 1991 года на мою книгу был подписан договор со ставропольским издательством «Кавказская библиотека». Сумма авторского гонорара по тем временам была просто астрономической — 75 тыс. рублей, исчисленных по каким-то неведомым мне нормативам Союза Писателей.

Эх, гладко было на бумаге...

Впоследствии мне множество раз задавался один и тот же вопрос — как это так, безо всякого блата, без мохнатой лапы в издательстве, никому не ведомый автор смог что-то там такое издать? Тем более во время всеобщего хаоса и развала, когда продукты выдавались по карточкам и в Питере выстраивались длинные очереди, чтобы отоварить талоны.

Сейчас, десять лет спустя, я сам не могу найти удовлетворительного ответа на этот вопрос. Наверное, именно в том хаосе и сумятице начала 90-х и были возможны такие фантастические кульбиты. Замечу, что вторично столь же благоприятная ситуация для публикации молодых авторов сложилась лишь однажды, во время «первого бума» русской фантастики в 1996 году.

Так или иначе, но «Кольцо Тьмы», тогда ещё имеуемое «Нисхождением Тьмы», попало в «Кавказскую Библиотеку». Как — это отдельная история.

В конце 80-х годов, когда с каждым месяцем слабела удавка КПСС на свободной гражданской жизни,  но в то же время партийцы ещё пытались, что называется, «удержать руку на пульсе», создавая какие-то полуподконтрольные им структуры, вроде т.н. «молодежных культурных центров», где предполагалось собирать модные тогда «неформальные объединения молодежи», скрещивая их с агонизирующим комсомолом. Литературные объединения, музыкальные группы, самодеятельные театры, даже такое экзотическое «объединение», как «телефонный эфир» — предтеча рубрики 801 в питерской газете бесплатных объявлений «Из рук в руки», ФИДО и самого Интернета — я имею в виду, само собой, не технические решения, а способ общения. Телефонный эфир, насколько я помню, состоял в том, что люди звонили на какие-то номера, где, в силу непонятных мне багов на питерских телефонных станциях, осуществлялось одновременное подключение множества абонентов. Получалось нечто вроде радиоэфира, где десятки голосов пытались говорить одновременно.

В это время, в конце восьмидесятых, я познакомился с Андреем Коротаевым, ныне преуспевающим бизнесменом, чья компания «Ист маркет» работает чуть ли не с первых дней разрешенного частного предпринимательства в России. А тогда Андрей трудился на питерском НПО «Позитрон» и попутно занимался культуртрегерством — под эгидой Калининского молодежного творческого центра. Нас познакомила моя одногрупница Люба Шилова, с которой мы вместе учились на кафедре биофизики физико-механического факультета ленинградского Политеха.

Андрей, если можно так выразиться, втянул меня в литобъединение «Et caetera». Ничем особенным мы себя проявить не успели, единственная робкая попытка пропихнуть в издательстве «Советский писатель» сборничек стихов благополучно провалилась. Потом и сама жизнь стала меняться стремительно, разваливались и партия и комсомол, отмирали «культурные центры», свободная жизнь брала свое. Андрей ушел в бизнес, занявшись модными тогда компьютерами. Одними из его клиентов оказалось издательство Ставропольского отделения Советского фонда культуры (помните, был такой?)  «Кавказская библиотека». И Андрей ничтоже сумняшеся рассказал там о моей книге. Результатом было то, что издательство — Евгений Панаско и Василий Звягинцев, тоже известный фантаст — заинтересовалось рукописью никому не ведомого питерского научного сотрудника Перумова Н.Д.

Весной 1991 года рукопись была передана в «Кавказскую библиотеку».

Сейчас, десять лет спустя, я уже не помню, когда и в какой форме мне был передан «положительный ответ». Странное дело, но я всё то время относился к этому как к игре. Восхительной, увлекательной, но игре. Я работал в питерском НИИ особо чистых препаратов, занимался наукой, писал диссертацию, и не гадал, что мои литературные штудии, начатые в середине восьмидесятых, приведут к какому бы то ни было «печатному исходу».  Поэтому к возможному опубликованию КТ я отнёсся как к забаве, не более того. Тем более, что стремительно развертывавшиеся в 1991 году события оставляли не так много места каким-то там книгам.

Итак, договор был подписан. Мне оставалось только ждать.

Но сперва, прежде чем перейти к истории непосредственной публикации КТ, почему и отчего она вышла в питерском «Северо-Западе» прежде всякой «Кавказской библиотеке», нам придется вернуться почти на двадцать лет назад, когда многих из посетителей данного сайта ещё и на свете не было.

...Конец «застоя». Самое начало восьмидесятых годов. Ещё не чувствуется костлявая рука разрухи, как в конце того же десятилетия. Ленинград сонно дремлет. На кухнях интеллигенция вяло ругает «хомячину проклятого» — т.е. генсека Л.И.Брежнева, получает к праздникам лимитированные продуктовые заказы с гречневой крупой, сгущенкой и шпротами, ещё никому и в голову не приходит запасаться солью и сахаром, складывая бесчисленные пакеты в диваны вместо постельного белья, всё тихо и мирно. Контроль кажется всеобъемлющим, власть партии — незыблемой. И в 1982 году в Детгизе безо всякой помпы выходит первая часть «Властелина колец» — знаменитый вспоследствии «кистямур», перевод А.Кистяковского и А.Муравьева. «Хранители» — “The Fellowship of the Ring”. Книга, положившая начало массовому толкиенизму в России. Автор этих строк тоже принадлежал к их числу — к тем, кто навсегда оказался поглощен мягким поэтическим повествованием, как никакой другой перевод воссоздавшим ощущения волшебного мира, уютной Хоббитании — и сурового, враждебного мира окрест.

«Хранители» на долгие годы так и остались в гордом одиночестве на долгие годы. Публикация «Властелина Колец» прекратилась. Но, разумеется, оставаться в неведении, прочитав лишь одну треть великой книги, было никак не возможно. И через знакомых мне удалось достать полный английский текст трилогии. И в 1983 году, параллельно борясь с заумными постулатами квантовой механики и математической физики, я стал переводить «Властелина колец» на русский. В диване старой моей квартиры в Питере осталась громадная груда исписанных от руки листов, которая уже никогда не увидит света.

Много раз я говорил и писал, что, закончив в 1985 году перевод, я вставил в пишущую машинку чистый лист бумаги и стал, не останавливаясь, печатать «а что было дальше».

Это была литературная игра. Не более того. Без малейшей надежды на опубликование. В это трудно поверить сейчас, когда нет никакой цензуры и никто не требует от автора членства в Союзе Писателей. Однако это было именно так.

Сейчас уже можно сказать, что КТ начиналось как самое что ни на есть правоверно-толкиенистическое произведение. Да, исходная сюжетообразующая посылка прямо этому противоречила: а что будет, если предположить — Девять Мертвецких колец не погибли в огне Ородруина, а уцелели. И что случится, если кто-то подберёт их?

Несмотря на всю еретичность этого допущения, оно, тем не менее, вполне могло уложиться в рамки начальной толкиновской идеи и миропостроения. Достаточно было сделать нашедшего новым Чёрным Властелином, который с маниакальным упорством вновь станет отстраивать Барад-Дур. И хотя такого намерения у меня не было, начало КТ выглядит вполне «толкиенистическим». Даже композиция первых глав была выдержана в духе «Хоббита» и ВК. Мирная Хоббитания; неожиданное появление гнома; отправление в путешествие сразу после этого — событийная канва практически один в один с «Хоббитом» и ВК. Несмотря на то, что уже тогда у меня накопились, если можно так выразиться, общетеоретические расхождения с концепцией ВК, моя собственная книга начиналась именно как каноническое продолжение в рамках той информации, что у меня имелась на тот момент.

Сейчас, десять лет спустя, я задаю себе вопрос — где же та «точка сборки», смещение которой и привело к возникновению КТ. Разумеется, никакого не продолжения, книги, события которой никогда бы не могли иметь места в классической вселенной Толкиена. К тому моменту, как я закончил перевод ВК на русский, те идеологические и литературные расхождения с Профессором ещё только оформлялись. Да, уже больно ранила напыщенная торжественность «Кормаленского поля». Уже тогда заставляли недоуменно пожимать плечами многие благоглупости Саурона, равно как и невероятное везение Фродо с Сэмом. Но это было не главное. Я оставался тогда еще полностью в толкиновской системе координат, черное должно было быть черным, а белое — белым, и полутона с оттенками категорически не приветствовались. Более того, продуманный план книги (КТ) у меня был только на первые несколько глав. Я совершенно не имел никакого представления, как же надо писать большие, многоплановые книги — именно потому КТ выдержано как один большой, длиннейший монороман, где все действие дано только через восприятие Фолко. Хоббит должен был встретить гнома и потом отправиться в странствие. Вот и все.

Разумеется, квалифицированный читатель скажет мне, что книги так не пишут. И я с ним, квалифицированным читателем, соглашусь сразу и вовеки веков. Кто начал — тот уже не начинающий, но КТ в течении всего срока своего написания (а это немалый срок — шесть лет, и каких лет!) оставалось литературной игрой, и это следует обязательно принять во внимание.

И смотря сейчас на давний, пятнадцатилетней давности текст, я понимаю, что тем поворотным пунктом, что сделал КТ из вялого и бесцветного «продолжения» (кем оно являлось на протяжении первых глав) в то произведение, которое остается на рынке уже восемь (!) лет — тем поворотным пунктом явилась глава «Пригорянские уроки».

К тому времени читатель имел уже достаточно информации под общим девизом «в Средиземьи что-то не так». Кто-то, неведомо кто, вновь «собирал тёмные силы», строил стены вокруг Серой Гавани Кирдэн-корабел, оживали могильники... Три главы книги написаны были на одном дыхании, я наслаждался, вновь окунаясь в мир Средиземья (тогда ещё самого что ни на есть настоящего, Толкиновского). Но в четвёртой главе настала пора выводить на сцену Злодеев.

Предварительный план «Пригорянских уроков» (выкопанный из недр Дивана Капитана Уртханга»:

===

— Фолко и Торин останавливаются в трактире

— показать беспечность обывателей

— культ короля Арагорна

— люди не хотят слышать ни о каких опасностях

— Фолко схватывается с Азгабом

— Азгаб избивает хоббита;

— вмешивается Торин, но тоже терпит неудачу;

— Азгаб бросает на прощание несколько презрительных фраз, из которых ясно, какого он мнения об Арноре и обитателях Пригорья, и уходит.

===

Это самый первый грубый набросок сцены в трактире. В основе эта схема осталась неизменной, однако образ «обидчика» претерпел кардинальные изменения. Сперва он был просто «рослым человеком с грубым лицом», непонятного роду-племени. И сперва он должен был быть именно убийцей, хладнокровным, получающим от этого удовольствие наемником. Никакой двумерности, полутонов или какой-то «правды» за этим характером в первоначальном замысле не числилось.

Однако когда я стал писать эту сцену, очень быстро понял, что она, сцена, идет куда-то не туда. Это то самое невыразимое словами ощущение, когда чувствуешь —  фальш на странице и неправда. Вот такая неправда получалась и с холодным убийцей Азгабом.

Я остановился.

Во-первых, персонажу требовалось другое имя. И совсем другое отношение к происходящему.

Первым появилось имя — «Санделло». Затем — горб. Урод-горбун, такой же отверженный среди людей, как и хоббит с гномом. Скованный своим словом и своими понятиями о чести, Санделло жалеет хоббита, в котором видит такого же изгоя, как и он сам. Жалеет — но он, Санделло, в отряде, и обязан заступаться за своих. Общность и чувство локтя святы для горбуна...

Так началось совершенно иное развитие событий. Сакраментальное выражение — «маленький камушек, сорвавший с горы большую лавину». Горбун Санделло никак не мог служить какому-нибудь бандиту с большой дороги. Это должен был быть такой персонаж, за которым недоверчивый горбун пошел бы в огонь и воду. Банальный Темный Властелин на эту роль не годился.

Продолжение ->