Летописи Разлома

Война мага (том 3)

Интерлюдия I.
Жажда Кирддина.

В тот вечер, когда Хедин и Ракот покинули плывущий над безднами замок, в исполинской совокупности миров, именуемой Упорядоченным, среди миллиардов различных событий произошли и такие, что сделали этот самый вечер «вечером потрясения». Жаль только, что в тот миг об этом мало кто догадывался.
Красная твердыня опустела. Скала продолжала свой вечный путь, и небо переливалось причудливыми созвездиями; и никто, даже всезнайки-Читающие в тщательно укрытой от посторонних глаз потайной обители не заметили, как на почтительном расстоянии от стен, башен и бастионов крепости в воздухе из ничего соткалась человеческая фигура, повисела какое-то время, а затем так же беззвучно растаяла.
Замок пустовал, и никто, по мнению Хедина, не знал туда дороги. Ни единая живая душа не скрывалась за зубцами стен, ничьи глаза не всматривались в даль с верхотуры башен; никто не видел фигуру, никому ничего не сказали бы сложные пассы руками, которые она проделала; однако сама скала дрогнула и чуть-чуть, самую малость, но изменила курс.
В затянутых туманами бездных под основой летающей громады вспухло несколько смутных огненных пятен, и не поймёшь, то ли это одинокие костры уставших пастухов, то ли — последние мгновения целых миров, гибнущих в агонии.
Вечер потрясения вступил в свои права.

* * *

А далеко-далеко от зачарованного замка над бездной, небо Кирддина послушно раскрылось, раздаваясь, словно утроба роженицы. Двое, бессчётные века именовавшие друг другу «братьями», Новые Боги Упорядоченного, вступали в мир, один из множества средь доверенного им владения.
Одни-одинёшеньки. Их «подмастерья» уже действовали здесь и потерпели неудачу. Стремительная Гелерра, при всех её талантах, ничем не могла помочь миру, погибающему, словно от вампирьего укуса.
— Н-да... — протянул Ракот, когда двое богов очутились на краю взметнувшеся к поднебесью скалы. — Дело для Эйвилль. Когда она, наконец, окажется здесь?
— По времени этого мира — наверное, через седьмицу, — рассеянно откликнулся Хедин, совершенно по-человечески прикрывая глаза ладонью и окидывая взглядом широкую панораму.
Острое, словно клык неведомого чудища, насквозь пронзившее земную твердь, каменное навершие поднималось к облакам — вернее, поднималось бы, потому что облака уже давно исчезли с небес обречённого мира. И сами небеса словно выгорели, голубизну разбавило гнилостно-зелёно-жёлтым; леса далеко внизу тихо облетали, горестно шурша последними листьями, приготовившись к смерти, словно доблестные, не знающие отступления бойцы проигравшего войска.
Внизу вольно раскинулась широкая равнина, некогда зелёнеющая, а сейчас иссущеная, рассечённая в нескольких местах коричневатыми росчерками опустевших речных лежбищ.
— Как в мясницкой, где давно не убирались, — Ракот мрачно обозревал унылый пейзаж. — Кстати, если тебе интересно — замок местного «властелина» во-он там, за теми холмами.
Хедин кивнул.
— Тоже чувствую. Натворил он тут изрядно, Бог Горы его б не только за своего признал, да ещё и в ученики бы попросился.
— Бог Горы... — усмехнулся Ракот давнишним воспоминаниям. — Кстати, где он сейчас? Ты покарал его, но не лишил сущности, верно?
— Верно. И, знаешь, по-моему, он бы тут оказался не лишним, — Хедин прищурился, что-то высматривая на самом горизонте. — Что ж, давай заглянем к здешнему лиходею в амбар, посмотрим, не оставил ли нам что-нибудь интересное?
Ракот ухмыльнулся.
— Что мне всегда в тебе нравилось, брат, так это твои планы. Сколько у них слоёв и отнорков? Ладно, всего ты не рассказываешь даже мне. Не словами, ни без слов.
— Что тут говорить?! — вдруг взорвался Хедин. — Брат, ты не чувствуешь, не видишь, что мы начали тыкаться, подобно тому, как тыкались Ямерт с компанией, не зная, откуда последует удар? Потому я и говорил, что жду вести от Демогоргона. На его единокровника у меня надежды мало. Его, быть может, всё это только забавляет.
— А я тебе говорю, — голова Ракота упрямо нагнулась, — что Демогоргон никогда и никому не сказал ни единого слова. Если, конечно, в его случае вообще уместно употребить само это понятие.Твои маневры стали слишком сложны, брат. Ты стараешься запутать неведомых соглядатаев, а вместо этого, похоже, запутался сам. Оставь Кирддин! В конце концов, давай откроем порталы и выведем из него этих несчастных...
— Нет никакой уверенности, что они не понесут заразу дальше, — глухо уронил Хедин.
— Какую ещё заразу?! Брат, на этот мир напустили магическую немочь. Согласен, донельзя хитроумную, какую не враз раскусишь. Но разве это главное? Постой! — Ракот предупредительно вскинул руку. — Я прекрасно помню твои лекции. Я пошёл за тобой сюда, ожидая действия. А угодил — на кладбище! Ты подозреваешь компанию на «Я» и их последышей? Ну так отправимся за ними! Отыщем и поставим на правёж! Тебя волнует Игнациус, кто нанял его, и не стоит ли за ним само Упорядоченно? Чего проще, кто-то из нас осторожно спустится в Эвиал и потолкует по душам с сим достойным чародеем.
— Осторожно спуститься в Эвиал невозможно, брат, и ты это знаешь.
— Тогда отправим туда столько подмастерий, сколько нужно, — громыхнул Ракот. — Ту же Гелерру. Она не знает поражений, да и другие ей подстать. Они скрутят Игнациуса и доставят его тебе свеженьким и полностью готовым к совершенному, самому искреннему раскаянию, — последние слова сопровождались хищной ухмылкой, — осознавшему всю глубину своего падения и готового делом искупить свои прегрешения. Простота — залог надёжности. Нет ничего более верного, чем немудрёный рычаг. Зачем головоломные комбинации там, где просто надо взять за шиворот пару-тройку негодяев или забывших своё место честолюбцев?
Вместо ответа Хедин улыбнулся и приобнял брата за плечи.
— Вот потому-то мы с тобой и продержались так долго, Ракот. Ты действовал, я думал. Одно без другого невозможно. У медали всегда две стороны.
— Но есть и грань, — напомнил Ракот. — Есть и грань.
— Понимаю, — медленно кивнул Хедин. — Можешь считать, что сейчас мы как раз на ней и стоим. На самой грани, разделившей две плоскости.
— Тьфу, пропасть, — уныло сообщил Ракот грязно-зелёным небесам. — Ну что за невезение — иметь брата-бога, спустя столько тысячелетий так и не избавившегося от пристрастия к так называемым афоризмам ?...