Громадные щиты были видны, наверное, даже из космоса. "Запретная Зона". "Смертельно опасно!" "Пролёт и проход запрещены!" "Заступить за красную линию - смерть!"

И тому подобное, столь же красноречивое.

Широченная Красная Линии, в добрых пять метров, тянулась прямо через лес. Перед Линией пролегла когда-то вспаханная полоса, не меньше ста метров шириной. Эта полоса также относилась к запретной зоне, и оттого, наверное, оттуда никто не убирал громоздившиеся один на другой оплавленные обломки флаеров, прогулочных вертолётов и прочей техники. Они копились здесь уже очень долго, добрую сотню лет; наверное, можно было бы послать киберов убрать весь этот мусор, однако то ли до этого никто не додумался (что крайне сомнительно), то ли решил оставить всё это кладбище в неприкосновенности по педагогическим соображениям.

Как бы то ни было, помогало это скверно. Несмотря на то, что Запретная Зона окружена была поясом безопасности в добрую сотню километров, несмотря на самые современные системы слежения, находились отчаянные сорвиголовы, готовых на всё, лишь бы промчаться над Красной Линий, преследуемые по пятам разрывами зенитных ракет и огнём счетвёренных лазерных установок. Молодых сумасбродов задерживали, однако удавалось это не всегда - как не всегда удавалось выжить и тем, чей флаер прорывался-таки к алой границе. Не выдерживая прямых попаданий, они вспыхивали ещё в воздухе; горя и разваливаясь на части, они падали на груды обломков столь же неудачливых предшественников.

Сбитым, как правило, всё-таки удавалось выжить. Многим - но далеко не всем. И это придавало Игре особую прелесть.

Красная Зона смерти - как могла она существовать на милой, ласковой, благоустроенной земле? Как могли Совет во всеми своими Комитетами и Подкомитетами мириться с тем, что каждый год тридцать, сорок, а то и пятьдесят человек гибли, расстрелянные свирепыми механическими чудовищами, в чьих блоках памяти никогда не водилось и слабой тени Первого Закона Робототехники? Куда, под какое электронное сукно ложились прошения, петиции и заявления - родственников погибших, общественных организаций, врачей, учителей, видных учёных или имажинистов?

Нет ответов. Похоже, один лишь Председатель Совета да несколько его заместителей были посвящены в тайну Запретной Зоны. Сверху, из космоса, разглядеть ничего было нельзя - сплошной непроглядный лес с неширокой речушкой и ничего более. Если там что- то и было - то пряталось под землёй. А на все вопросы о Красной Зоне председатель отвечал всегда стереотипной фразой - "существование её жизненно необходимо для выживания земной цивилизации и продолжения экспансии в космос". И, отказываясь отвечать на дальнейшие вопросы, ссылались на принятый в Годы Кризиса закон "О неразглашаемости". Собственно говоря, закон этот касался неразглашения одного единственного секрета, последнего секрета землян - Красной зоны.

А на все заявления о свирепой аморальности Красной Зоны сменявшие друг друга председатели вот уже сто с добрым гаком лет отвечали, что люди, мол, каждый год гибнут в горах - и земных, и инопланетных, несмотря на самые совершенные средства связи и оперативную, точно господние ангелы, спасательную службу. Так что же теперь, запретить людям ходить в горы? Радиус зоны безопасности - сто километров, и все эти километры нашпигованы электроникой, следящими устройствами - и оптическими, и магнитными, и гравитационными и даже квантовыми. Патрули задерживают и принуждают к посадке 99% тех безумцев, которые несмотря на все предупреждения, рвутся к Красной Зоне. Ну, а один процент… тут уж ничего не поделаешь. Люди знают, на что идут. О том, что на Алой Черте убивают, и притом по-настоящему, знает каждый мальчика старше семи. И каждая девчонка. И их родители. И вообще все люди Земли, где бы они не жили. И если, несмотря ни на что, совершеннолетний, вполне социальный молодой человек угоняет флаер, срывает с него блокировку и на ручном управлении, с отключёнными системами безопасности чуть ли не вслепую, по нарисованным на клочке бумаги картам ведёт машину к Красной Зоне, изобретает тысячу и одну уловку для того, чтобы обмануть Контрольную Службу, и потом несётся среди бешеной пляски взрывов и лазерных залпов - то с таким человеком уже ничего не сделаешь. В этом-то и состояло главное удовольствие - провести машину по периметру Красной Зоны, увёртываясь от настигающих ракет и сбивая с толку зенитно-лазерные комплексы. Проникнуть в Красную Зону пешим порядком уже давно никто не пытался. Бесполезно, тебя расстреляют, едва ты заступишь за Алую Черту, и не помогут никакие рейнджерские навыки. В воздухе же некоторый шанс ещё оставался.

Голоса:

- Нет, Старшая, нет! Не надо! Я не справлюсь! Я… я боюсь Его! Почему я одна должна сделать то, с чем не справилися вы все?!

- Именно потому что с этим не справились в своё время мы все, Младшая. Именно поэтому. Он не ждёт удара с этой стороны. Он, похоже, вообще не слишком=то твёрдо уверен в нашем существовании. Это хорошо. Его заблуждение - наше важнейшее преимущество.

- Получается, что мы едва ли не бьём Его в спину, Старшая…

- Это не так, Младшая и, уверяю тебя, очень скоро ты в этом убедишься. Разве я когда-нибудь хоть раз солгала тебе, Младшая?

- Нет… но мне это всё равно не нравится.

- Когда начнётся Вторжение, будет уже поздно ломать руки и каяться, Младшая.

Долгое молчание. И, наконец:

- Хорошо… хорошо, Старшая. Я согласна. Если это необходимо…

- Как только ты Его увидишь, то сразу поймёшь, насколько это необходимо.

Женькин флаер нёсся над самыми деревьями, изредка даже задевая вершины жёстким пластиковым брюхом. Катя на своём стремительном Джаггернауте чуть отставала - бравируя, она поднялась метров на двадцать повыше и сбросила скорость. Позади все ловушки и все патрули Контрольщиков, и впереди - несколько пустых. Совершенно пустых километров дикого леса где не бывает ни людей, ни киберов, а еще дальше…

Красная Зона. Она самая. Ненасытный Молох, каждую неделю собирающий кровавую жатву. Предмет культа и обожания. То, что этим скучным взрослым никак не удаётся ни отнять у нас, ни запретить. Красная Зона - единственное место, где ты можешь быть по- настоящему свободен. Свободен в жизни своей и смерти. И каждое мгновение под огнём у Алой Черты стоит многих скучных дней вдали от неё.