Кольцо Тьмы

                               ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Пролог

Двое.

Узкая извилистая долина вела с севера на юг, насковзь пронизав
Хлавийские горы. Узкая, затененная черными телами отвесных скал, полная
журчащих водопадов, что срывались с огроных откосов. Несмотря на
крутизну и высоту горных стен, высокое южное солнце все-же заглядовало
сюда, и долина пышно зеленела. По ней вилась малозаметная, но все-же
упрямо не поддающаяся натиску зарослей тропинка; протопртали ее явно
люди, а не звери. И сейчас по этой тропинке с величайшим трудом
двигались двое. Юная тонкая девушка с льющимимся волной злолодтистыми
волосами - щеки ввалились, глаза запали; она еле передвигала ноги,
тяжело опираясь на плечо спутника - немолодого седоволосого мужчины с
худым обветренным лицом и глубоко посаженными горящими глазами. Одежду
стртанникам замениял обгорелые лохмотья. За плечами мужчины висел наспех
сработанный лук; за опоясывавшую его вервевку была заткнута тонкая
изящная сабля с небольшой рукоятью, скорее подходящей женщине, чем
зрелому воину-мужчине. За спиной у изгоя приторочен был второй меч -
куда длиннее и тяжелее. Оружие приторочили намертво - из-за длины
выхватить клинок все равно было невозможно. Одной рукой мужчина бережно
обнимал свою спутницу за талию, порой почти что таща ее на себе.

Девушка уже обессилела так, что казалась совершенно безучастной и
равнодушной к происходящему. Ее головка поникла; похоже, все силы ее
души уходили на то, чтобы заставить перемещаться эти проклятые, не
желающие повиноваться ноги. Мужчина же, напротив, казался одержимым. Он
ломил и ломил вперед, словно прорыаясь сквозь вражьи ряжды к одному ему
видимой цели. Темные глаза горели бешенством.

Серый и Эовин пробивались на юг. Солнце светило им прямо в лица, и это
было хорошо - они знали, что не сбились и не заплутали. Уже который день
они настойчиво пробивались с севера, оставив позади выжженую дотла
равнину., на которой не соталоьс даджен костей.

Они каким-то чудом одолели засыпанную пеплом равнину.  Каким-то чудом,
дева не умерев от жажды.  Эовин ни за что не выдержала бы такой путь в
одиночку; и,  когда  уже  начинало мутиться сознание,  глаза ее видели
склонившееся над ней перекошенное,  искаженное лицо Серого;  губы  его
шептали какие-то слова,  и тогда странным образом прибавлялось сил,  и
жажда отступала.

А потом был край пепельной пустыни и небольшой ручеек, сбегавший с гор
к случайно пощаженной огнем рощице... Как они пили!...

...Последнее, что помнила Эовин, были взметнувшиеся со всех сторон
занавесы гудящего пламени. Нестерпимый жар опалил ей лицо и руки... и от
боли она тотчас лишилась сознания, не успев даже испугаться или подумать
о смерти. А когда она пришла в себя, был уже вечер. Огонь уступил в
битве дождю, поле брани превратилось в покрытое засохшей грязью
пространство. И, когда Эовин открыла глаза, первое, что она увидела -
было склоненное над ней лицо Серого.

-- Их... никого... нет...- по разделениям, точно глухой, выговорил он, и
эовин внезапно поняла, что он сидит вот так, повторяя одно и то же, уже
очень давно - быть может, сутки или даже больше. Глаза Серго полнила
неизюбывная боль... боль и горечь, описать которую девушка бы не смогла
из-за нехватки слов. Рядом с Серым лежал меч - верно, подобрал его
где-то на мертвом поле. Длинный, широкий меч, и, наверное, очень
тяжелый...

Серый перетащил бесчувственную девушку к небольшому родничку, что
каким-то чудом сумел вновь пробиться сквозь грязь и пепел. Все, что у
них осталось - это сабля Эовин и найденный Серым меч.

-- Их... никого... нет...- вновь повторил СЕрый, вставая.-- А ведь я
должен был их спасти. Я обещал им это!- вдруг выкрикнул он, сжимая
кулаки.-- Я обещал им это и я должен был!

-- Что... что должен?-- пролепетела Эовин.

-- Когда мы ворвались в пламя,- мрачно, но совершенно спокойно вдруг
проговорил Серый,-- я сказал ему - "остановись!" Но оно не послушалось...

"Спятил!"- с ужасом подумала Эовин.

-- Думаешь, я повредился рассудком?- словно прочитав ее мысли,
усмехнулся Серый.-- Отнюдь. Смотри!

Его кулак врезался в покрытоую пеплом землю. Взвилось серо-черное
облачко; а в том месте внезапно заалели пышушие жаорм угли. Миг,
другой... и вот уже поднялся первый язычок пламени. Что там
горело?-неведомо, казалось бы, прошедшая пламенная стена выжгла все,
что могло гореть и даже что не могло...

По лбу Серого обильно катился пот, оставляя грязно-черные разводы на
покрытом копотью лице, бывший сотник рабского войска тяжело, прерывисто
дышал.

-- Могу зажечь. А могу и погасить. Смотри!

Серый вновь вытянул руку - пальцы сдаты в кулак. Наставил его на
новостоворенный огонь - и напрягся. Мышцы лица свело судорогой.

Язычок пламени задрожал и исчез, угли злобно зашипели, окутавшись паром,
словно кто-то плеснул на них водой. Миг - и не осталось даже следов.

-- Так ты волшебник!- вырвалось у Эовин.-- Ты самый настоящий волшебник!

-- Я? Волшебник? О, нет! -- Серый горько рассмеялся.-- Если бы это было
так! Я не отмерял бы тогда в цепях весь путь невольника! А здесь, на
поле, нашел бы способ спасти всех, сражавшихся вместе со мной! Нет,
Эовин, нет. Больше я ничего не умею. Когда огонь пошел на нас и я понял,
что спасения нет... то вдруг почувствоал себя в силах обуздать пламя...
спасти хотя бы тех, кого судьба поставила биться в этом бою со мной бок
о бок... Я был уверен... Но спас только тебя и себя! спросишь - почему?
Не знаю! Кто-то словно подставил мне подожку... Кто-то остановил меня...
И я хочу знать - кто?..

-- Но... куда же мы пойдем дальше?

-- Куда и шли. На юг. Какая-то сила гонит меня туда... я чувствую, что
там - все ответы, там - вся истина... Кто я? Как мое настоящее имя? Кто
моя мать? Где моя родина? И еще... смотри!

Серый взялся за меч. Длинный, почти в четыре фута, и широким лезвием,-
таким оружием удобно и рубить и колоть, можно биться, держа его и одной
рукой и двумя. Эовин видела могучих воинов с подобными мечами на
праздниках и турнирах в Хорнбурге. Главным образом такой меч хорош в
конном бою, но и в строю тоже - вспомнила Эовин слова учителя. В Рохане
воинскоим искусствам учили всех - и мальчишек, и девчонок... Исенская
Дуга показала, что порой бывает так, что нужно вывести на поле битвы
весь  народ, от мадла до велкика. Ведь будь там, на Исене, еще хотя бы
десять тысяч мечей - дунладский удар не прорвал бы роханские ряды, и
Вторжение Олмера закончилось бы...

Серый взялся за меч. Миг - и лезвие свистнуло, вспарывая воздух; клинок
мгновенно превратился в туманное облако, окутавшее Серого. Эовин
оторопела. Она знала такие мечи! Ими не играют, как легкой тросточкой!
Так можно крутить ее саблю - но не четьырехфутовый клинок!

Серый резко крутнулся вокруг себя. Левая рука подхватила рукоять меча
пониже правой ладони, клинок взвизгнул; молния удара вспыхнула перед
Серым, и пятнадцатилетяя Эовин знала - окажись там воин даже в полном
доспехе, он рухнул бы, разрубленный.

-- Вот так,- Серый опустил оружие.-- А там, где я жил раньше, меня даже
в ополчение не взяли...не знал, с какого конца за меч берутся... Так
откуда это во мне?..

                                  ***

Они шли на юг. Им повезло. Каким-то чудом одолев выжженую равнину, они
сразу же наткнулись на ведущую вверх, в горы, малоприметную тропку. Она
не подвела. Ущелье вело их прямо на полдень. Правда, плохо было с едой.
Серый смастерил лук, надергав нитей для тетивы прямо из их одежды, и
стрелы у него, даром что без железных наконечников, а просто обожженые
на костре, оказались отлично сбалансированы и летели куда надо - но дичи
попадалось очень мало, приходилось есть коренья и какие-то подозрительные
травы, от которых потом шумело в голове, а мысли путались. Другие же,
увы, окзалтись еще хуже. Эовин еле-еле отлежалась после одного такого
обеда...

И все-же они шли. Ущелье казалось мертвым - ни людей, ни зверей, одни
редкие птицы. Дорога долго шла вверх, и каждый шаг давался Эовин труднее
предыдущего; но потом настал день, когда они миновали излом хребта и
двинулись вниз.