Кольцо Тьмы

Глава седьмая.

<август 20, граница Кханда и Мордора>

Солнце припекало. Августовская жара здесь, вдали от моря, оказалсь
поистине невыносимой. Санделло с радостью ехал бы ночами, но места здесь
были дикими и негостеприимными. Старый мечник пересек несколько старых,
полузаросшах трактов, что когда-то вели от границ Мордора на юг и
восток, в покоренные страны. Давно заброшенные, дороги эти служили лишь
мрачным напоминанием о былой мощи Барад-Дура. Широкие, гладкие,
замощенные тщательно пригнанными друг к другу плитами, они стойко
сопротивлялись натиску времени. И путь в щелях уже поднялась трава,
ехать по такой дороге было одно удовольствие.

Для Санделло не составило труда определить, что, несмотря на
относительно хорошую сохранность, дорогами этими давным-давно уже не
пользуются, и понятно, - заратившиеся кхандцы и мордорские орки
бдительно стерегли эти тракты, перекрыв их сильными заслонами. Не желая
рисковать, Санделло свернул с дороги.

Здесь на целые лиги тянулись мелкие, невысокие, но очень и очень
крутобокие холмы. Казалось, им нипочем ни дожди, ни ветер; покрытые
густым кустарником, они выглядели непроходимыми, а усеянные черными
колючками ветви и вовсе отбивали всякую охоту лезть в глубину зарослей.

Санделло долго петлял по лабиринту межхолмий, пока на глаза ему не
попался увитый плющом серый камень, намертво вросший в землю.
Трехгранная пирамида, вся в выбоинах, сколах и трещинах, вся была
испещрена неведомыми горбуну письменами.

-- Здравстуй, Камень Пути,- с облегчением вздохнув, прошептал
Санделло.-- Ну, теперь и тропа должна сыскаться...

Горбун спешился, осторожно, боком подобрался к камню, бережно коснувшись
ладонями его шершавой поверхности.

-- Здесь мы шли с тобой, Олмер,- негромко произнес он, впервые,
наверное, за долгие годы назвав своего господина по имени.-- Здесь мы
шли... и у Камня Пути ты увидел Знак...

Горбун умолк, прижавшись лбом к камню. Губы Санделло шевельнулись.

-- Подскажи...

Но камень молчал. Молчали и окрестный лес, и земля, и небо.
нахмурившись, Санделло отступил на шаг, вновь потянувшись к бережно
хранимому мечу Эола.

Черный клинок равнодушно коснулся Камня Пути. Железо и камень -
казалось, друг до друга им нет никакого дела. Обычный меч... обычный
валун...

Острие меча медленно ползло по прихотливым извивам рун. Не  тенгвар , не
 кертар - а совершенно неведомые знаки. Олмер знал их... и унес это
знание с собой.

А ведь тогда он долго стоял у этого Камня, называя его Камнем Пути, водя
пальцем по чертам загадочных письмен; что открылось ему? И что,
собственно говоря, хочет узнать здесь он, Санделло?

Горбун разочарованно вздохнул и принялся прятать обратно меч Олмера.
Уже закутав клинок, Санделло выпрямился - и тут над ухом его коротко
свистнула стрела. Оголовок звякнул о камень,- рванулся сноп искр, точно
кузнец со всей силы ударил молотом по раскаленной заготовке. Под ноги
горбуну упала белооперенная стрела.

Рука Санделло рванулась было к мечу... и тотчас остановилась. Горбун
выпрямился, нарочито медленно сложив на груди безоружные руки. Слишком
хорошо знал он эти стрелы, слишком хорошо - выпустивших их лучников.

Из зарослей раздался негромкий смех - чистый, легкий, музыкальный. Не
шелохнулись колючие ветви, не зашуршала трава, не хрустнули сучки -
словно из ничего возла Камня Пути возникли пятеро высоких фигур в
серо-зеленых плащах для тайного хождения по лесу. У четверых были
натянуты луки и стрелы готовы были сорваться с тетив. Пятый шагнул к
горбуну, точно так же скрестив руки на груди.

Наступило молчание. Санделло стоял неподвижно, и стрелки ослабили
тетивы. Впрочем, горбун отлично знал, что они успеют натянуть их вновь
быстрее, чем он моргнет глазом.

Никто и никогда в Средиземье не превзошел Перворожденных в искусстве
стрельбы из лука. И, говорят, один лишь невысоклик Фолко Брендибэк мог
бы поспорить с ними на равных в том, что касалось меткости.

Это был настоящий "поединок сердец", как говорят на востоке. Меч горбуна
висел в ножнах, так же как и клинок его визави - длинный и узкий, каким
скорее удобнее колоть, нежели рубить. Но, будь здесь половинчик Фолко,
он тотчас бы вспомнил метательные ножи Санделло и то, что горбун мог
разрезать пополам устроившуюся на стене муху.

-- От принца Вод Пробуждения Форве воину Санделло - привет!- заговорил
наконец эльф.

-- От Санделло Форве - также привет!- холодно ответил горбун, не сводя
глаз с эльфийского принца.

За инувшие десять лет эльф совершенно не изменился. Оно и понятно - для
Перворожденных этот срок - что для нас час. Его благородное чело
опоясывал золотой обруч со вделанным в него искрящимся зеленым камнем;
большие глаза смотрели строго и проницательно.

Санделло ждал. Казалось, неожиданная встреча его нисколько не удивила.

Похоже, молчание это озадачило принца. Он слегка приподнял бровь.

-- Ты меня нашел - тебе и говорить,- с усмешкой прокаркал Санделло.

-- Куда ты идешь?--  тотчас же в упро спросил принц.

-- Не твое дело, любопытный. Или здесь твои владения?

-- Я спрашиваю, как сильнейший. Или воин Санделло понимает другой язык?

-- Слушай, хватит, а?- поморщился горбун.-- Хочешь драться - будем
драться. Нет - так нет. Я к тебе на свежее пиво не напрашивался.

-- У тебя за спиной, скрытый в тряпье - древний меч моей расы,- сурово
молвил Форве.-- Мне ведомо, чья рука владела им десять лет назад, сразив
Кирдана и Наугрима! Зачем же ты снова вынес на свет это проклятое
создателем оружие?

-- Не твое дело, любопытный. Или ты заришься на клинок моего господина?
Возьмешь, когда я буду мертв.

-- Если бы я хотел, ты был бы уже мертвее этого камня!- повысил голос
Форве.-- И ты это отлично знаешь.

-- Ну так прикажи тогда своим молодцам стрелять,- Санделло равнодушно
пожал плечами.

Форве поморщился.

-- Не будем перебрасываться пустыми словами. Тебе ведомо, что мы сейчас
не враги. Но в мире творится нечто... нечто грозное, страшное и
неописуемое, мы не можем понять, в чем дело, и не можем сидеть сложа
руки...

-- Если уж вы сами не можете понять, в чем дело, то чего же умудренные
мудростью веков Перворожденные хотят от простого смертного?-- парировал
Санделло.

-- Ты был правой рукой Олмера. Ты знал все - или почти все - о его
планах. И, когда мы узнали, что правая рука нашего самого страшного
врага со времен падения Саурона отправился один в дальний поход на юг,
откуда плывет на мир тень непонятной угрозы - мы, естественно,
встревожились. Мы выследили тебя - и, признаюсь, это было нелегко
сделать. Мы потеряли двоих разведчиков в схватке с мордорскими орками,
но не оставили погоню. Если ты отправился в путь, Санделло, то это
значит - быть скорой войне. Мы ее не хотим. И мы считаем, что нечего зря
проливать кровь - у людей в Средиземье врагов уже не с осталось. Никому
из вашего племени не отыскать дорогу к Водам Пробуждения, как не
отыскать корабелам Морского Народа Прямой Путь в Валинор. Так скажи же
мне прямо - с кем ты намерен воевать, Санделло? С кем и за что?

-- С каких это пор эльфы стали пастырями людей?- недружелюбно проворчал
горбун.-- Оставьте нас в покое! Со своими врагами мы уж как-нибудь
разберемся сами.

-- Я знаю, что ты - жестокий боец, мечник Санделло. Я знаю, что ты
спокойно поведешь рати на приступ города и с чистым сердцем отдашь его
на три дня своим молодцам для разграбления. Но неужто крики детей, что
которых будут швырять в огонь, вырывая из рук матерей, для тебя ничто?

-- Я не стану говорить с тобой, эльф,- последовал ответ.-- Это мое
последнее слово. Ты не получишь ни меча моего господина, ни моих слов о
том, куда и зачем я направляюсь. Я сказал. А теперь хочешь убить меня -
давай! Но помни - даже эльфйская стрела не в силах свалить старика
Санделло  в один миг. Кое-что я сделать успею...

Горбун слегка повернулся, и стало видно, что пальцы его правой руки уже
сжимают рукоять метательного ножа.

-- Эта штука летает хоть и медленнее твоих стрел, но зато бьет
надежнее,- Санделло хищно усмехнулся.

Куда девалась вся растерянность и нерешительность старого воина! Тело
вновь обрело былую тигриную грацию; Санделло стоял, чуть покачиваясь на
напряженных ногах, и горб его исчез, словно и не было его никогда - а
просто человек сильно ссутулился, готовя какой-то прием...

Форве тяжело вздохнул. Покачав головой, шагнул ближе к горбуну и оперся
локтем о Камень.

-- Если ты думаешь, что я боюсь смерти - ты сильно ошибаешься. Тот, кому
суждено вернуться к жизни в собственном теле и с собственной памятью, не
страшится гибели. Но не думай, что я не уважаю твое мужество. Если бы мы
хотели, то продолжали бы следить за тобой - и ты, смею уверить, так
ничего бы и не заподозрил - но я не хочу враждовать с тобой. В знак
своих добрых намерений я расскажу тебе все, что знаю - надеюсь, ты
оценишь.

Слушай же, Санделло! Мне ведомо, что Талисман твоего господина, в
который тот вложил часть почерпнутой у Слившегося Кольца силы, повал
тебя в дорогу. Десять лет он дермал, будучи самым обыкновенным кольцом,
и никак не помогая Олвэну, за что тот и затаил на тебя недостойную его
злобу - десять долгих по людским меркам лет, но совсем недавно вдруг
проснулся. Мы, эльфы-Авари, почувствовали это первыми. И сие пробуждение
отнюдь не осталось единственным знаком. Были и другие, поверь мне. Так,
например, пробудился от спячки мой перстень в свое время полдаренный мне
невысоклику... о, да ты уже и сам вспомнил его имя... правильно, Фолко
Брендибэку, хоббиту, убившему твоего господина...

-- Не убившему, а освободившему!- хрипло рявкнул Санделло.

-- О, ты понял это?-- Форве поднял брови, словно и не замечая
вспыхнувшей в глазах горбуна гневной искры.-- Тогда еще лучше. Так вот,
мой перстень на рука Фолко вновь ожил. Я почувствовал это тотчас... но
не смог понять, что же заставило его очнуться. И твой Талисман... Это не
могло быть случайностью. А потом наши мудрецы установили - недобрый
ветер веет с юга. Там пробудилась странная сила, природу которой мы не в
силах понять. Наши маги пасуют и не могут сказать, где сердце у этой
силы. И вот ты, Санделло, отправляешься туда же, на юг, в полном
одиночестве, увозя с собой Черный Меч Эола! Во дворце моего деда
найдутся клинки и подревнее, но этот... Он жаждет крови! И каждый твой
шаг на юг приближает этот меч к войне, перед которой, боюсь, померкнет
даже великая Война с Олмером... Чего ты хочешь, Санделло? Если отомстить
за Олмера - тогда, воистину, жизни моя и моих спутников будут ничтожно
малой ценой за то, если нам удастся остановить бедствие. Я знаю, ты
мастер воинских искусств, я знаю, даже стрела в горло или сердце или
глаз остановит тебя не сразу... Ну, так что? Навстречу союзнику или
врагу ты идешь?

Форве смотрел пристально и пронзительно. Обмануть эльфа почти
невозможно. И, похоже, Санделло это знал.

-- Я не знаю, враг или друг ждет меня там, на юге, и ждет ли вообще,-
медленно, тяжело роняя слова, ответил горбун.-- Я знаю только одно - с
юга дует недобрый ветер. И едва ли он сможет надуть паруса моей ладьи.

-- Ты не сказал мне всего,- покачал головой Форве.-- Я догадываюсь, что
твой Талисман помогает тебе отыскивать дорогу... У меня есть похожая
вещь, так что, полагаю, в концуе концов мы попадем в одно и то же место.
Не стать ли нам собжниками на время дороги? Потом я с радостью выйду
против тебя не поединок, воин Санделло, если ты того пожелаешь.

Санделло дернулся, как от удара. По всему его виду казалось, что вот-вот
прозвучит "да"; но, вместо этого, горбун лишь плотнее сжал зубы и
отрицательно покачал головой.

У Форве вырвался вздох разочарования.

-- Что ж, ты выбрал. Не в наших обычаях начинать смертельную схватку
едва закончив переговоры, пусть даже и не увенчавшиеся успехом.
Расстанемся миром, воин Санделло - но помни, если наши пути пересекутся
еще раз, я не стану портить стрелу о камень только для того, чтобы
предупредить тебя.

<август 25, побережье Харада>

-- Ну вот, мы и дошли,- Малыш швырнул в воду плоский камешек.-- Семь,-
посчитал он "блины".-- И что дальше, Рагнур?

Позади остался двенадцатидневный переход через кишащие отвратительной
жизнь леса. Несколько раз жизнь всем спасала лишь ловкость Рагнура. Без
него - признавал Фолко - отряд погиб бы в считанные дни. Вся меткость
Фолко ьуь оказалась бесполезна - дичь скрывалась в непроглядных кронах
лесних гигантов, да и всякую ли тварь здесь можно было есть? Оказалось,
например, что жуткие на вид белые змеи отлично годятся на жаркое, а вот
весьма упитанные птицы очень соблазнительного вида умеют ловко швыряться
тяжелыми отравленными перьями, что летали не хуже стрел. Мясо этих
созданий тоже было ядовито...

Кхандец безошибочно вывел отряд на побережье. Гномы с оглушительным
ревом - откуда только силы взялись!- преодолев исконную неприязнь своего
племени к воде, ухнули в волны, едва успев сбросить с себя доспехи.
Одежду оставили - даже Фолко, пространствовав с Торином и Малышом добрый
десяток лет, никогда не видел их нагими. По гномьим поверьям, 1 такое
нельзя было видеть даже самым близким.

Фолко же обессиленно опустился на прибрежные камни. Уже неделю у него
сильно болела левая ладонь - приступами, то длинными, то короткими. И
невольно он вспоминал давнее свое видение... Вот только где бы взять то
снадобье, что смягчало боль?

Лагерь разбили в укромном распадке. Гномы и хоббит остались, Рагнур
пошел рыскать по окрестностям.

-- Когда отыщу Знак - я вас кликну!

По дороге ни Фолко, ни его спутнкам так и не удалось дознаться, что это
за Знак, и каким образом корабельщики Морского Народа узнают о четверке
терпящих бедствие.

-- У гномов есть свои тайны - так отчего бы не быть им и у эльдрингов?-
заметил как-то Рагнур.-- После того, как мы найдем Знак, нам останется
только ждать...

-- Интересно, сколько...- проворчал тогда Малыш, но Рагнур лишь подал
плечами и больше от него ничего не смогли добиться.

Пока ждали Рагнура, Фолко сидел молча, прикрыв глаза и опершись спиной о
нагретый солнцем камень. Здесь, на дальнем юге, осени не бывало вовсе.
Сюда прилетали из северных краев птицы; времена года здесь различались
по тому, есть дожди, или нет. Но даже и под конец сухого сезона леса
буйно зеленели, и лианы, презирая все и вся, покрывались яркими,
крупными цветами...

Это было не место хоббиту. Он жестоко страждал от жары и духоты - и не
только он, но даже и привычные к жару топок гномы. Правда, в кузнях жар
был сухим и звонким, а здесь - гнилым, мокрым, влажным. Все мгновенно
покрывалось плесенью; казалось, вдыхаешь не воздух, а какую-то липкую,
горячую, обжигающую изнутри смесь. Уснуть было невозможно - донимала
мошкара. Моря ждали как спасения.

И вот они на месте. Давно отстала харадская погоня, потеряв дерзких еще
до битвы с перьерукими; где-то запропала и неистовая Тубала (знать бы,
отчего она их так злобно и настойчиво преследует); и там, далеко, за
высокими стенами заболоченных лесов, осталась Эовин - юная роханская
девушка, которую они так и не сумели уберечь.

Фолко почувствовал накат уже знакомой горечи. Да, ничего не поделаешь, с
этим придется жить... Эх, как не хватает сейчас того древобородова
дара!- Фолко мог только скрипнуть зубами. Чувствовал, все чувствовал
Старый Энт, предвидел, что рано или поздно невысоклик Фолко явится к
нему за помощью - и приготовил все потребное... А он, тупица, так и не
смог как следует воспользоваться подарком! Ведь, быть может, отсюда, с
юга, ему удалось бы дотянуться до сердца того Света, понять, что это
такое... А понять - уже наполовину победить.

И ясно было одно - придется возвращаться в Умбар... И уже оттуда
начинать новыцй поход на юг - если только нре придется вернуться в
Рохан. Как-то тамошняя война... Но нет, с Морским Народом - должны
управиться. Эодрейд, конечно, будет рвать и метать, что три его Маршала,
начальствующие над полками, остались в Умбаре, вместо того, чтобы
поспешить на север. Как пить дать, объявит предателями. Хорошо еще, если
не приговорит к смерти - а то прячься еще и от роханских охотников за
изменниками!

Размышления хоббита оказались прерваны - подбежал запыхавшийся Рагнур.

-- Ну, и повезло же нам! Вот повезло, так повезло! Знак - он здесь,
рядом, и идти никуда не надо! Пошли, поднимайтесь, скорее!

Знак оказался темной и узкой пещерой, откуда несло гнильем. Малыш
недовольно покрутил носом; на спинах всего отряда покоились солидные
вязанки хвороста.

-- Тоже мне, тайна!- фыркнул Торин, когда пещера закончилась небольшой
полукруглой каморкой с очагом в дальнем углу. -- Да у нас в Мории такое
- испокон века! Зеркала у вас там, каменные зеркала - а ведет шахта
наверх. Должны быть линзы, чтобы собирать свет и бросать его вдаль...
Только вот едва ли все это будет работать днем...

-- Зеркала... Линзы... это ты с нашими шабольшими говори, коли так много
знаешь,- пожал плечами Рагнур.-- Нам осталось развести огонь... и ждать,
поддерживая его.

Результат не замедлил сказаться. Когда отряд спустился с горы, Фолко с
измлением увидел, что вершина, вздымавшаяся на добрые шесть сотен футов,
было словно объята пламенем; пылавший там огонь был много ярче солнца,
смотреть на него было больно даже зажмурившись. Такое заметно за многие
лиги... днем и ночью, в любую непогоду и при самом ярком свете...

-- Теперь ждем,- повторил Рагнур.

Первое, что сделал хоббит, вернувшись в лагерь - это взялся за перстень
Форве. Свет, свет, загадочный свет, лившийся откуда-то с недальних южных
пределов - что с ним? Всем своим существом Фолко чувствовал этот напор;
каждое движение спутника вызывало раздражение, все время хотелось
бросить что-то острое, обидное, резкое. Постоянно приходилось сдерживать
себя, чуть ли не ежесекундно напоминая - это тебя пытаются заставить
ненавидеть их... кому-то очень нужно, чтобы вы вцепились друг другу в
глотки... не поддавайся, держись, держись во что бы то ни стало!

Он знал, что остальные чувствуют то же самое. Тяготы дороги помогали
гасить ссоры в самом зародыше, но теперь, когда они остановились на
берегу лазурной бухты, все накопившееся может прорваться, и... Фолко
вздрогнул, представив, как выясняют отношения Торин и Малыш.

Он должен дотянуться! Должен! Бойня, случившаяся двенадцать дней назад,
нелепая и странная битва, где все разворачивалась совсем не так, как
должно - явно от того же выжигающего расудок жара! Он, Фолко, должен
почувствовать его! Должен! Должен! Обязан!

...И вновь, повинуясь напряженной, точно струна, воле, устремился в
полет радужный мотылек из камня.

Черная земля, темно-синее небо, почти ничем не отличимое от земли - и
бьющзий прямо в глаза острый, словно копье, луч света. Ничего не
осталось в этьом мире, только черная безжизненная земля да синее
беззвездное небо. Фолко казалось - он провалился в бездонную яму времен,
угодив аккурат в те года, когда нагнанные Мелкором тучи заволокли все
небо Средиземья - и в этой мгле, скрывавшей свет Солца и Луны,
проснулись, согласно одной из легенд, Перворожденные Эльфы...

На сей раз боль оказалась сильнее. Она возникла в первый же миг полета;
и, не отступая, все усиливалась - с каждым мгновением. Слепящий свет не
давал ничего увидеть вокруг; Фолко казалось - под ним расстилаются горы,
но различить ничего не мог. Но вот - изломанная чернота внизу, которую
он принял за пики хребтов сменилась гладкой тьмой равнин - и с этих
равнин рвался в темное небо узкий, как стилет ночного убийцы, луч света.
И исходил он из крошечной сияющей точки там, на земле...

Хоббит попытался проникнуть еще дальше - но нет, сопротивление оказалось
слишком далеко. В голове гремели тысячи и тысячи кузнечных молотов,
словно вся Мория разом встала к наковальням.

И тут он услышал голос. Вернее - голоса. Не звенящие имномировой мощью
гласы богов, Стихий, Валар, не знакомые - хоть и изрядно подзабытые -
голоса Олорина и средиземской его ипостаси, Гэндальфа - нет, негромкие
голоса и притом - не слишком приятные.

-- Да, да, опять!.. (все тонет в грохоте барабанов внутри головы)

-- Снова то самое, повели...

-- Обрати свою силу!...

-- Сожги нечестивого чародея!..

Боль наконец взяла верх. Хоббита чуть ли не вышвырнуло обратно в
реальность. Голова раскалывалась, виски ломило, словно на кажом
трудилось по сотне камнетесов. Перед глазами все плыло. Но прозвучавшие
голоса Фолко помнил очень отчетливо. Он не сомневался - услышанное им не
бред, не морок, не помрачение в его собственном рассудке. Он и в самом
деле  слышал  голоса. И услышанное - как бы кратко оно ни оказалось -
соершенно не понравилось хоббиту.

Во-первых, какой-то "повели..." - ясное дело, "повелитель". Причем его
окружение говорило на понятном Фолко языке - в видении он казался
Всеобщим. И, если все им услышанное - правда, то получается, что его
попытки заглянуть за кулисы творящегося в Средиземьи действа не
остались незамеченными. Воображение тотчас нарисовало Фолко мрачную
толпу древних старцев в черных мантиях, размахивающих иссущенными
временем руками, порясающих посохами - и на высоком троне мрачного, как
туча... кого? Человека? Эльфа? А, может, невесть каким путем уцелевшего
слугу Саурона, какого-нибудь Черного Нуменорца?..

"Сожги нечестивого чародея"... гм-да-аа... Отсюда непосредственно
следовало, что, во-первых, имелись "честивые" чародеи, что уже само по
себе настораживало; и, во-вторых, сводящий с ума свет мог, при желании,
обращать посягувших на его силу в пепел. Веселая вещь, что и говорить...

Гномы, разумеется, не замедлили пристать с расспросами.

-- Только не спорить!- елико мог сурово, предуведомил их хоббит.-- Не о
чем пока. Я могу сказать, что, похоже, вокруг этого света собралась
изрядная туча мошкары и, боюсь, нам придется повозиться, прежде чем мы
разгоним ее... Какие-то заклинатели... Люди...

-- Отлично! Значит, есть кому снести голову с плеч!- кровожадно объявил
Малыш.

-- Ты до нитх доберись сначала,- мрачно заметил Торин.-- На юг так, как
мы, дуром, соваться нечего. Придется вернуться в Умбар... И все начинать
сначала.

-- Если нам любезно подарят это время,- заметил Фолко.

-- А куда ж они денутся? Вон, послали перьеруких на Харад - и чем
кончилось?

-- Что-то не кажется мне, что здесь все так просто,- покачал головой
хоббит.-- О враге думать, что он дурак - последнее дело, брат-тангар.
Сдается мне, пробовали они... что почем...

-- Ага, а откуда столько перьеруких взялось?- возразил Торин.

-- Не удивлюсь, если окажется, что их всех до единого собрали...- пожал
плечами Фолко.-- Вспомни, что Вингетор рассказывал.

-- Что-то не слишком мне нравится эта идея - в Захарадье тащиться!-
объявил Малыш.-- Тут-то, в Хараде, мало что в Чертог Ожидания не
отправились... Это вам не восток! Тут головой думать надо...

Торин не выдержал - захохотал. Малыш выдал всю эту тираду с
уморительно-серьезным видом. Улыбнулся и Фолко.

-- Подготовимся - так ничего с нами и не случится,- самоуверенно заявил
Торин.-- В Умбаре опытного и лихого народа хватает. Того же Рагнура
возьми.

-- А что? Я с охотой,- откликнулся кхандец.

                      Открывающий заветные дороги
                      В двери тайные входящий без ключей -
                      Пусть его прокляли сами Боги!-
                      Есть наисчастливый из людей...

-- У нас так говорят,- закончил он.

-- Правильно говорят,- заметил Торин.-- Так ты с нами, Рагнур?

-- С вами? Конечно!- кхандец хищно усмехнулся.-- Едва ли мы обретем в
том походе богатство: но какое богатство сравнится со славой? Не
волнуйтесь, дл Умбара мы доберемся довольно скоро. Корабли здесь редки,
но свет Знака виден за десятки лиг. Какой-нибудь точно нас подберет.

-- А почему ты так уверен, что корабль этот непременно окажется
попутным?- осведомился Фолко.

-- Потому что идущий в поход "дракон" никогда не свернет с курса,- пожал
плечами Рагнур.-- Морской Отец велит помогать другим, когда твое дело
уже сделано - или же у тебя его в тот момент и не было.

-- Что-то мне не слишком такое нравится...- проворчал Торин.-- Да и
сколько я имел дело с морскими танами - не по твоему выходит!

-- Это значит, что оказать тебе помощь и было их тогдашним делом,-
усмехнулся Рагнур.

Гном поднял брови, но ничего не ответил.

Началось ожидание. Почти что "ожидание на краю"...

<август 30, Южный Харад, поле боя>

Санделло осадил коня. Как и говорил тот презренный трус из числа
разряженных тхеремских дворцовых стражей, дальше пути не было. Выходит,
не врал... Может, и не надо было ему голову рубить...

За десять дней горбун одолел весь Харад, оставив по себе долгую память.
Сперва все было хорошо, он шел когда-то хоженными путями, где еще
встречались люди, хорошо помнившие его и Олмера. Однако уже у Хриссаады
удача ему изменила. Он нарвался на конный патруль харадцев, которым
командовал молодой, горячий, а, значит, и глупый десятник. С горбуна
стребовали какую-то подородную, начали расспрашивать, откуда он едет,
куда и зачем... Дело кончилось тремя трупами и парой раненых. Их
следовало бы добить, но эти шакалы валялись у него в ногах, вымаливая
пощаду, и сердце старого мечника дрогнуло - едва ли не впервые в жизни.
Он оставил этих гиен жить... А потом ему на плечи села погоня. Он
оторвался, прикончив еще несколько человек, и сумел оторваться от
тхеремцев в джунглях. Для северянина, внезапно оказавшегося там, это
была верная смерть; но Санделло, видать, оказался слишком жесток и
жилист, не по вкусу Старой Мамаше, как называли костлявую с степях
Истланда. Он прорвался сквозь лесную крепь - и вышел на пепелище.

Полмесяца миновало с того дня, как на этом поле сошлись рати перьеруких
и Великого Тхерема. Победы оказалась на строне Харада - хотя, можно
сказать, никто не победил. Обе армии погибли почти целиком. Но армада
перьеруких более не угрожала немедленным прорывом на север, и в
Хриссааде это сочли самой настоящей победой. На умбарские рынки были
отправлены новые покупатели; а на золотых рудниках рабам наполовину
подняли дневной урок...

Да, прошло полмесяца, но пепелище осталось таким же, как и в первый день
после боя - равнину покрывал толстый спекшийся слой грязи, застывший под
лучами южного солнца после ливня, погасившего пламя. Кони храпели и
отказывались идти дальше. Обугленные остовы деревьев торчали, точно руки
мертвецов, все еще - и напрасно - взывающих о помощи. Нигде, до самых
гор, Санделло не видел и малейшего признака зелени.

У него был с собой небольшой запас провианта - на черный день; обычно он
добывал пропитание охотой. Но здесь, на выжженной земле, охотиться было
не на кого. Горбуну предстояло свернуть с прямого пути, и, уклонившись к
западу, обойти мертвое место.

Санделло постоял насколько минут, обозревая черную равнину. Даже сейчас
он не выбирался на открытое место - и потому первым заметил невысокую
фигурку, что, ведя под узцы коня, медленно брела по пепелищу, глядя себе
под ноги, словно что-то отыскивая.

Горбун прищурился, вглядываясь. Несмотря на почти пять десятков лет,
взор старого воина был так же остер, как и в дни молодости. По равнине
шла девушка - правда, вооруженная до зубов.

И тут оказалось, что слишком пристальные взгляды не всегда хороши.
Девушка внезапно остановилась, резко повернувшись в сторону Санделло,
словно почувствовала кожей его взор. Повернулась, взглянула - и одним
движением взлетела в седло, погнав коня к скрывавшим горбуна зарослям.

Губы Санделло скривились в недоброй, холодной усмешке. Не глядя,
заученным движением он вытянул из саадака хазгский лук, наложил стрелу;
а широкое костяное кольцо лучника он и так носил на большом пальце, не
снимая.

Горбун не любил чародеев, к коим он - и не без основания - относил всех,
кто умеет чувствовать взгляды. Ничто не могло выдать старого мечника -
тихо стояли приученные лошади, и даже ветер дул ему в лицо. Немного
изменим поправку... аккурат в плечо войдет. С коня сшибем, а там видно
будет. Расспросим - кто такая и зачем здесь...

Подняв лук, Санделло резко вытолкнул вперед левую руку - он стрелял, как
принято на востоке, а не на западе. Выводился сам лук, а тетива как бы
оставалась на месте. Задержал дыхание. Наконечник плавно качнулся раз,
другой, ловя цель...

Стрела ушла хорошо, Санделло чувствовал, как мчится навстречу плоти
узкий, бронебойный наконечник специально утяжеленной стрелы - такими
хазгские удальцы насквозь пробивали гномьи доспехи пешцов хирда в
Тарбадской битве. Сейчас, сейчас...

Миг этот оказался очень долог, хотя в реальномсти, конечно, прошло куда
меньше обычной секунды. Горбун увидел, как девушка внезапно привстала в
стременаях... и с легкость взяла его стрелу прямо из воздуха.

Глаза горбуна сузились. Правда, удивить его подобными штуками было нелегко
- хазгские и ангмарские мастера показывали и не такое - и он ничуть бы
не изумился, если бы проделала это не хрупкая с виду всадница!

Вторая стрела сорвалась следом за первой. Ее отшибло в сторону
блеснувшее лезвие сабли. Санделло резко выдохнул и взмахнул мечом.
Похоже, дело будет жарким. Левая рука воина уже сжимала метательный нож
-- в рубке от него немного толку, им не отразишь вражий удар -- ну, разве
что отведешь, если удачно -- но Санделло мог метнуть короткий клинок из
любого положеня, даже если его правая рука была в это время занята
отражением вражьей атаки.

Он не вышел на открытое место, а вот его противница, очертя голову,
ринулась в кусты. Ну кто же так поступает!..

Метательный нож вырвался из руки горбуна коротким серебристым взблеском.

Звон. Сабля вновь оказалась там, где надо - на долю секунды раньше
брошенного ножа.

А затем лицо горбуна вынужденно покинула его всегдашнее
холодно-невозмутимое выражение.  На опустившемся широком
мече звякнули кольца.

Уже летевшая вверх, готовящаяся к удару сабля застыла на полдороге.

-- Это ты?!-- разом воскликнули и горбун, и девушка.

Но ни один не спрятал оружия.

-- Санделло!

-- Оэсси!

-- Нет, не Оэсси! Давно уже не Оэсси... Тубала!

-- Тубала... Что за варварское имя!

-- Не более варварское, чем здешние края.

-- Как ты сюда попала?

-- Как ты сюда попал?

Этот вопрос тоже вырвался у них одновременно.

Санделло растянул губы в подобии улыбки.

-- Я не сошелся с Олвэном. Уж больно ему хотелось все делать
по-своему... Отправился на юг. Хотел стать наемником в тхеремской армии,
но с ними у меня тоже вышли неприятности. Пришлось бежать... Вот,
оторвался от погони, теперь думаю свернуть на восток... Там мечи,
говорят, в цене. Ну, а ты...

-- Я гонялась за известной тебе троицей. Один недомерок с волосатыми
ногами, и двое дубоголовых громил-гномов!- красивое лицо Тубалы
исказилось.

-- Вот как?- Санделло поднял бровь, точь-в-точь как эльфийский принц
Форве при встрече у Камня Пути.-- Ты еще не бросила эту бредовую идею?

-- Не бросила и не брошу никогда!-- с горячностью воскликнула Оэсси -
Тубала.-- Мы же говорили об этом!

-- Но тогда тебе было только десять лет!- заметил Санделло.

-- Ничего не изменилось,- последовал холодный ответ.

Санделло пожал плечами.

-- Давно известно, коль Оэсси что-то взбрело в голову - обратно уже
ничем не выбьешь,- заметил Санделло, оценивающе глядя на юную
воительницу.

-- Вот именно. Я рад, что ты это понимаешь!-- Тубала смотрела холодно и
надменно, точно госпожа на слугу. Санделло едва заметно усмехался
уголками рта. В опущенной правой руке по-преднему оставался его широкий,
странный, непривычный для ока западного воителя меч. Тубала платила тем
же - острие сабли смотрело в землю, но видно было - воительница готова к
немедленному бою.

-- А как ты поняла, что я смотрю на тебя?- спокойно осведомился Санделло.

-- Давно умею, только ты раньше не замечал,- Тубала небрежно махнула
рукой.-- А вот зачем ты стал стрелять?

-- Не люблю чародеев,- усмехнулся горбун.-- Простому смертному ощущать
чужой взгляд не положено. И потом ты так ринулась на меня...

-- Что неустрашимый воин Великого Олмера (последние два слова она
произнесла с истинным благоговением) тотчас же испугался настолько, что
схватился за эту дурацкую палку с натянутой веревкой из жил?

Услышь эти слова Фолко, сын Хэмфаста, он тотчас бы решил, что неминуемо
кровавое смертоубийство (вспомнив незабвенный трактир "Гарцующий Пони);
но нет! В лице Санделло ничто не дрогнуло.

-- Думай, как хочешь. Давно прошло время, когда слово мое хоть что-то
для тебя значило. Ну а что же, твоя троица оказалась в Хараде?

-- Именно так,- надменно бросила Тубала.-- Я гналась за ними от самой
Хриссаады... перебила тьму народа...

-- Понятно. И придется сделать прсветлому правителю Великого Тхерема
хороший подарок, чтобы он закрыл глаза на эти твои развлечения,-
закончил горбун.

-- Не твое дело!- отрезала Тубала, кусая губы.

-- Не мое, не мое... давно уже не мое. Слово с меня снято, так что хоть
на дно морское ступай, коли желание такое. Ладно! Доскажи про врагов
твоих - и расстанемся... Тубала.

-- Ишь!- Тубала презрительно скривилась, но за бравадой скрывалась
непритворная растерянность.-- Какой ты стал, однако...

-- Уж каков есть,- невозмутимо ответил Санделло.-- Ну так что?

-- Меч у тебя какой интересный,- протянула воительница, словно не слыша
слов горбуна. -- А колечки эти зачем?

-- А веселее, когда они звенят,- заметил воин.

Тубала вновь скорчила гримасу, но ничего не сказала. Санделло смотрел на
нее спокойно и твердо.

-- Они дважды улизнули у меня из-под носа,- нехотя буркнула наконец
воительница.-- Следы их вели к этому полю... и здесь я их потеряла.

-- Я так понял - здесь полегла бездна народа,- обронил Санделло.--
Может, и они остались здесь и тебе больше некому мстить?

-- Ты забыл, что на них - мифрильные доспехи?!

-- Которые едва ли спасут от огня...

-- Но которые должны были уцелеть!

-- Если их не прибрал к рукам какой-то счастливчик...

-- Нет!- яростно выкрикнула Тубала. Кулаки сжаты, руки притиснуты к
груди, в глазах - несдериваемое бешенство. Свистнули сабля, рассекая
воздух; посыпались срезанные ветви.-- Нет! Я бы почуяла. Я бы почуяла
горе и отчаяние металла... стон их костей... я знала бы! Нет! они -
живы! И теперь мне надо снова взять след!

-- С радостью тебе подскажу. Они пошли на запад, к морю. Кроме как туда,
здесь дороги нет.

-- Сама знаю!- бросила Тубала.-- И я найду их! Найду, чего бы мне этого
не стоило!

-- Ну и отлично. А теперь давай-ка двигаться. Что-то мне захотелось
поглядеть на здешний океан. Надеюсь, он получше, чем у той эльфийской
крепости...

Тубала издала сдавленный рык.

-- Так как, пойдем?- невозмутимо поинтересовался Санделло.

-- Иди, куда пожелаешь - у меня свой путь!- последовал гордый ответ.

Горбун огляделся по сторонам, словно отыскивая кого-то.

-- Не хотелось бы тебя разочаровывать... Но по пути сюда я столкнулся с
одними очень решительными эльфами-Авари, и они любезно согласились
последовать по моей тропе на юг... Едва ли им понравится, если ты
захочешь меня прикончить. Так что тебе лучше не спорить со мной...
Тубала.

-- Вот как?- девушка гордо рассмеялась.-- Хотела бы я посмотреть на этих
твоих эльфов!

Белооперенная стрела звякнула о лезвие опущенной сабли.

-- А... Э...-- казалось, Тубала и впрямь ошарашена. Резко пригнувшись,
она растерянно озиралась по сторонам, пытаясь угадать откуда прилетел
этот смертоносный подарок.

-- Я же предупреждал тебя,- хладнокровно заметил Санделло.-- Эти эльфы
любят меня не больше твоего, и пообещали утыкать стрелами как ежа, если
только я попадусь им поперек дороги, но в то же время я им нужен. И
потому едва ли тебе стоит мне противоречить.

-- Они что, следят за тобой?- прошипела Тубала.

-- Именно так,- спокойно согласился Санделло.-- Все время. Оказалось,
что порой бывает полезна даже слежка. Так что учти - если мы схватимся,
убить меня тебе все равно не дадут.

Тубала опустила голову, яростно кусая губу. Меткость эльфийских стрелков
давно уже вошла в пословицы.

-- Одним словом, если хочешь испытать мой меч - давай,- закончил
Санделло.

-- Слишком много чести, драться с тобой,  снага ,- пытаясь овладеть собой,
выдавила Тубала.

-- Я тебя тоже очень люблю,- безмятежно откликнулся горбун.-- Итак, твое
решение?

-- Ладно...- процедила воительница.-- Идем... Но, если ты станешь у меня на
дороге... клянусь, тогда тебе не помогут даже твои хваленые эльфы...

Санделло вновь усмехнулся - точно взрослый, которому грозит обиженный
ребенок.

Они направились на запад.

<сентябрь 19 ,  маяк Морского Народа на побережье Полуденного Харада>

Клинки с плотным, тугим стуком вонзались в неподатливое дерево. Отойдя
шагов на десять, хоббит Фолко Брендибэк раз за разом пускал все свои
метательные ножи в нарисованные на затесе черные кружки - размером не
больше мелкой монеты. В высоте полыхала окутанная белым пламнем вершина
горы - тайный Знак Морского Народа, чей свет могли увидеть только с
проходящего корабля. Уже почти десять дней длилось ожидание,
томительное, тягучее, невыносимое; тень наползающей угрозы отравляла
каждый миг, постоянно напоминая о себе. Нет, не вульгарное Заклятье
Раздора, что, согласно древним гондорским книгам, умели напускать
подвластные Саурону чародеи, вовсе нет! Гораздо изощреннее и гораздо
опаснее. Таинственная сила действоала лишь на смелых и сильных,
высвобождая их тайные желания; и чем смелее и сильнее был человек, чем
выше его положение - тем острее и необорнее становилось это желание.
Теперь Фолко уж почти не сомневался, что Эодрейд, король Рохана, стал
одной из первых жертв - как и извечные его враги, хазги, хегги и ховрары.
Теперь на шгранице Рохана кипит новая война... может, обитателей
Минхириата удалось отбить, а, быть может, воинское счастье отвернулось
от светловолосых наездников и вражьи полки уже стоят у стен Эдораса? Не
дано узнать... Так далеко взор Фолко без чудесного - но, увы,
потерянного древобордова подарка так далеко протянуться не мог.

Они возвращались в Умбар... Вновь поражение! Поражение и первые потери.
Они потратят много времени, добираясь до крепости Морского Народа, еще
больше - пока найдут идущий на юг корабль... Кто знает, не повторится ли
история с Олмером - когда они сошлись лицом к лицу лишь когда уже было
поздно что-либо исправлять...

И потому Фолко до одури метал и метал ножи в цель, пытаясь заглушить
гложущуж его изнутри тревогу. Так было и в тот день.

Первым идущим к берегу "дракон" заметил наметанный глаз Рагнура.

-- Э-гей! Длиннобородые! Собирайте мешки!

Торин и Малыш, сосредоточенно звеневшие клинками - двуручный топор
Торина против меча и даги Маленького Гнома - разом опустили оружие.

С запада, из окутывавшей море дымки, внезапно вынырнул низкий и длинный
силуэт. Парус был вздут, четырнадцать пар весел дружно загребали воду,
высокий форштевень, украшенный головой морского змея, гордо резал волны.

-- О! О!-- Рагнур не мог сдержать удивления.-- Вот так штука! Тан
Вингетор! Вот уж повезло так повезло!

-- Вингетор?- изумился Фолко.-- Но... Он же должен быть сейчас на
севере, в Рохане! Он подписал с нами ряд!

-- Может, война уже кончилась?- предположил Малыш.

-- Ага, раздуй огонь пожарче и жди, пока дичь сама залетит в горн!-
хмыкнул Торин.-- Там сейчас все должно быть в самом разгаре... Скорее я
поверю в то, что он так и не отплыл в Рохан...

-- Ну, тогда мы его спросим, и не поглядим, что он тан,- Фолко сжал
кулаки.

-- Да погодите вы! Если Вингетор не пошел в поход, то это значит, что он
отправил кого-то вместо себя!- вмешался Рагнур, обиженный за одного из
танов своего племени.-- Правду сперва узнайте, а потом уж судите,
почтенные!

"Дракон" сбрасывал ход, приближаясь к мелководью. С палубы на волну
упала небольшая лодчонка.

-- Я же говорил, что надолго мы здесь не задержимся,- несмотря на злые
слова спутников, лицо Рагнура светилось от гордости.-- Нам осталось
только затушить огонь в шахте и завалить вход...

Тан Вингетор пренебрег приличиями Морского Народа, самолично
отправившись проверить, кто в этих диких краях зажег огонь тревоги.
Предводитель не расстался с доспехами, несмотря на жару, и двигался в
них с грацией настоящего придворного. Его сопровождало двое плечистых
молодцов, оба - с луками в руках.

Рагнур выступил вперед, преклонив колено.

-- Рагнур, воин тана Фарнака, благодарит сильномогучего тана Вингетора!

-- Тан Вингетор говорит храброму Рагнуру, воину сильномогучего тана
Фарнака - деяние мое не стоит благодарности... Но что я вижу! Вы! Гномы
- и невысоклик! Как вы оказались здесь?

-- Долгая история, благородный тан,- сказал хоббит.-- Если возможно, я
поведаю ее всю, без утайки... но уже на борту корабля. И после того, как
услышу историю самого тана. Мы полагали, что тан поведет свою храбрую
дружину отвоевывать землю в устье Исены? Что-то случилось? Ведь если я
правильно понял, сильномогучий тан направлялся в Умбар?

-- Ты все понял верно,-- кивнул Вингетор.-- Я отправил два других
корабля с флотом Фарнака, и присовокупил еще один "дракон" своего
побратима, так что численность не понесла урона... Просто я понял, что
не могу оставить юг без внимания, Фолко. Пусть мне сулят земли и золото
- которые я и так получу, хоть и меньше, чем остальные - я должен знать,
что ползет на нас с юга! Понимаешь? Должен! Мне не было покоя... Ни мне,
ни моей дружине, той, что побывала на Полудне... Я взял две сотни
крепких молодцов, и мы снова отправились на юг. Миновали Харад - Н'Гар и
все прочее... потом прошли еще дальше, старым своим путем... я не знал,
куда вести корабль - богатые торговые города Дальнего Юга, что возле
самого Поворорта, мне не занимали, мы шли наугад... Короче, видели и
узнали многое, о чем тыи твои благородные спутники, бесспорно, в
скорости услышат. Теперь ты веришь, что я не нарушил ряда?..так что я
очень хотел бы поскорее услыхать вашу историю... а потом поведать свою.

Спутники Фолко не заставили себя долго ждать. В два приема лодка
перевезла их на борт "дракона".

<сентябрь 12, то же место>

-- Все, дальше следа нет!- с отчаянием простонала Тубала.

-- Конечно, нет. И не будет,- заметил Санделло, равнодушно наблюдая за
ее поисками.

-- Это почему же?

-- Да потому что они сели на корабль. Неужели не ясно?

-- Ага, и он ждал их тут все время?-- Тубала скорчила презрительную
гримасу.-- Не может быть! они где-то здесь... просто запутали след...

-- Думай как хочешь, а только прав все равно я,- с прежним равнодушием
бросил горбун.-- Их подобрал "дракон" Морского Народа... больше
некому... верно, они подали какой-то знак. Так что едва ли тебе суждено
догнать их здесь.

-- А где ж тогда?!

-- Я бы направил свои стопы к Умбару,- пожал плечами горбун.-- Твоя
троица совершила зачем-то путешествие на юг...

-- Я знаю, зачем!-- перебила его Тубала.-- Спасали одну роханскую
девчонку...

Санделло вновь пожал плечами. Видно было, что все роханские девчонки,
сколько их есть  на свете, не взволновали бы его ни на сколько.

-- Так вот, девчонку они, наверное, спасли - это крайне упрямая троица,
как ты могла, наверное, убедиться,- и теперь отправились на север...

Горбун ронял незначащие, равнодушные слова - но в самой глубине его глаз
читались подозрение и тревога. Казалось, все им сказанное преследует
одну-единственную цель - заставить Оэсси-Тубалу поверить, что ее дело
тут, на юге, окончено. Похоже было, что старый мечник навязал себя в
спутники ярой сердцем воительнице с одной-единсмтвенной целью - не дать
ей схватиться с Фолко, Торином и Малышом. И едва ли старый воин
заботился в тот миг о безопасности этой троицы.

Тубала в тот миг как никогда напоминала разъяренную пантеру, которую
только что лишили добычи. Три шага вправо - поворот, так что песок летит
из-под каблуков - три шага влево - поворот - и так далее. Сквозь сжатые
зубы рвалось сдержанное рычание, точно у дикого зверя. Санделло же,
напротив, оставался неколебимо холоден, спокоен и сдержан.

-- Ну и что теперь?!- не выдержала первой Тубала.-- Куда дальше?!

Горбун дернул щекой.

-- Куда возжелаешь. Хочешь в Умбар - ступай в Умбар.

-- А... А ты?

-- А мне - туда,- рука старого воина указывала на юг.

-- Зачем?

-- Да так, захотелось попутешествовать на старости лет,- сухо ответил
горбун.-- Так что мы теперь с тобой расстанемся.

-- А... А почему бы тебе не двинуться со мной в Умбар?

-- Я там уже бывалл и мне там неинтересно.

-- Но ты не можешь идти на дикий юг почти что налегке, с
одной-едлинственной вьючной лошадью!- вскинулась Тубала.-- Ты о чем-то
умалчиваешь, горбун, ты недоговариваешь!

-- Прошли те времена, когда меня пугал твой гнев, Тубала,- спокойно
ответил Санделло.-- Я все забыл... как забыла и ты сама. Я забыл, как
носил тебя на руках совсем крошечной... и учил держать меч... и скакать
верхом... и не плакать, когда падаешь с лошади... Тогда ты называла меня
по-иному и разговаривала тоже не так, как сейчас. Это твой выбор, и да
будет так. Мне уже все равно. Я шел с тобой до океана, потому что знал -
если ты схлестнешься с гневысокликом и гномами всерьез, тебе не поможет
даже ловкая сабля, которой ты умеешь отбивать стрелы. Фолко как лучник
легко заткнет меня за пояс... И от его стрел ты бы не ушла. А один удар
гномьего топора переломал бы тебе все кости... даже если бы ты
подставила под него саблю. Я исполнил свой последний долг перед... ты
сама знаешь, перед кем. Теперь, когда твои враги далеко, я могу продолжить
путь.

Горбун говорил негромко и сухо. Глаза его оставались холодны - лишь на
самом дне, в самой глубинной глуби, пряталась капля давней горечи.
Обнаженный широкий меч леэжал у него на коленях, одна рука горбуна
сжимала рукоять, другая держала клинок за проушину возле острия.

Тубала с некоторой растеряностью слушала необычно длинную речь всегда
скупого на слова воина. Казалось, она не ожидала подобного отпора -
словно вдруг обрела дар речи бессловесная деревянная кукла, на которой
отрабатывались удары мечами...

-- Но, Санделло...

-- Никаких "но"... Тубала. Ты отреклась от прошлого, ты сменила имя... Ты
больше не Оэсси, которую я знал когда-то. Ты избрала путь мести -
бессмысленной и иссушающей душу - что ж, твое право. Но сопровождать
тебя я не намерен. У меня есть мои собственные дела. Так что прощай.

Горбун поднялся и, отчего-то сутулясь и призрамывая сильнее, чем обычно,
заковылял к своим коням. Кусая губы, Тубала смотрела ему вслед. Санделло
не оборачивался.

Старый мечник уже садился в седло, когда она внезапно сорвалась с места.

-- Постой, Санделло! Постой! Я... я с тобой!

Горбун чуть заметно пожал плечами.

-- Ну что ж, давай. Я держу путь в дальнее Захарадье. Припасов мало, еду
добудем охотой. Готова?

-- Готова,- пробурчала Тубала.-- А что мы там будем делать?

По лицу Санделло пробежала тень.

-- Увидишь,- посулил он, тронув поводья.-- И вот еще что... Если верна
моя догадка, не стоит тебе отыскивать Фолко, Торина и Малыша в Умбаре.
Мню, что  мы пойдем по их следам...-- Но последнюю фразу Санделло про-
бормотал еле слышно, словно разговаривая сам с собой.

Небольшая кавалькада двинулась вдоль берега моря на юг - туда, гда
высились недальние горы. Санделло не оглядывался - однако знал, что
пятеро высоких, гибких фигур в темно-зеленых плащах неотступно следуют
за ним по пятам, не страшась ни болот, ни лесов - и не сойдут с тропы.

Оказалось, что Тубала тоже запомнила белооперенную стрелу, клюнувшую
лезвие ее сабли.

-- А как же эти твои Авари?- она неприязненно поджала губы.-- Они не
помешают делу?

-- Помешают,- спокойно отозвался Санделло.-- Но, когда они начнут
это делать, мы с ними разберемся.

<сентябрь 14, Умбар>

Свежий попутный ветер и сильные руки гребцов-эльдрингов сделали свое
дело - "дракон" тана Вингетора пролетел все харадское побережье за пять
полных дней. А вместе с кораблем гордого тана на север, к крепости
Морского Народа, мчалась грозная весть - с южных побережий почти исчезли
орды переруких (Фолко и его спутники очень хорошо знали, куда именно они
делись), правда, не полностью. Остались отборные отряды, где у почти
всех вдоль рук тянулись острые гребни зачаточных перьев. И это еще
полбеды. Теперь вместе с перьерукими шли отряды иных племен - смуглые,
горбоносые, в отличной кольчатой броне. Было их немного - но сражаться
они были мастера, не чета перьеруким, что часто шли в бой вообще без
доспехов. Вингетор взял нескольких пленных; они молчали, и язык им
развязали только пытки - обычная, хоть и жестокая практика морских
удальцов. И говорили они странные вещи - о воздвигающемся там, на юге,
великом государстве и великом вожде, потрясателе неба и тверди, владыке
душ, хозяине призраков и духов, повелителе страха и ужаса. И еще
пленники говорили, что могучую длань этого владыки уже признали все
южные пределы, а теперь настала очередь северных; и чтот уже готов
склониться к ногам повелителя даже сам Великий Тхерем, хотя на самом деле
никакой он, конечно, не великий, а просто пыль, недостойная даже того,
чтобы ее попирали стопы Величайшего... Перьерукие уже подпали под его
власть, а скоро то же самое случится со всей землей, до самых лесов, что
теряют по очени листья...

Вингетор быстро понял, что дело неладно - на самом его корабле тоже
творилось что-то неладное - ссоры между эльдрингами стали обычным делом.
Наилучшим средством от подобного считалось золото, и Вингетор, после
недолгой разведки, натолкнулся на появившийся точно из под земли, только
что возведенный порт, где стояли странные пузатые корабли - по рассказам
старых танов, такие встречаются на Той Стороне. Недолого думая, Вингетор
повел дружину на приступ. Эльдринги атаковали внезапно, ночью - но
натолкнулись на упорное сопротивление. В городке оказалось много
мастеров боя... необычно много, настолько много, что Вингетор уже потом
заподозрил хитроумную ловушку. Но в ту ночь Морской Отец помог своим
удалым детям, и к утру безымянная гавань была уже в руках умбарцев.
Добыча и впрямь окзалась неплоха; но на следующий день к изрядно
попаленной крепостице подошли рати здешних хозяев - перьеруких
вперемешку с горбоносыми. Обгоревшимй, во многих местах поваленный,
частокол уже не мог служить защитой и Вингетор вывел дружину в поле -
вионы все, как один отказались отступать на корабль. Бронированный строй
эльдрингов свернулся колючим ежом перед дымящимися остатками частокола.
Вингетор ожидал атаки конных стрелков - он надеялся, что это отрезвит
горячие головы, не забывшие сожженный Нардоз, и он, тан, сможет ответи
дружину на корабль, однако вместо этого отряд умбарцев атаковала
беспорядочная на первый взгляд толпа воинов, вооружкенных донельзя
странным оружием - что-то вроде заточенных лопат или очень широких мечей
на копейных древках. Строй эльдрингов умел ударять как одна рука, хоть и
уступая, конечно, несокрушимому хирду гномов. Но странное оружие
нападвших рубило копья, словно тонкий тростник, а облаченные в легкие
доспехи нападавшие довольно удачно уворачивались от гибельных копейных
наверший, а в изобилии украшавшие их оружие крючья помогали им
растаскивать сомкнутый строй умбарцев.

И все-таки бой Вингетор не проиграл. Сказалось мастерство лучников,
пращников и арбалетчиков Морского Народа, что ухитрялись бить поверх
голов своих или в открывающиеся на миг промежутки между щитами первого
ряда. Противники разошлись - не одолел ни один. Правда, после этого
воины Вингетора стали куда разумнее и больше не противоречили своему
тану... "Дракон" пошел дальше на юг.

И чем выше стояло в полуденный час солнце, тем грознее и темней
становились вести. Оттуда, из-за гор и равнин, жадно тянуло руки новое
мощное царство. Его полководцы уже обустраивались на приморских землях
и никому прежде неведомые племена, вынесеные крутой волной вторжения,
раскидывали шатры у самого прибоя...

Однако достоверного удалось разузнать мало. Главные силы новой державы
пока еще оставались вдалеке от моря; а подниматься по узким рекам
Вингетор не рискнул. Неведомым осталось даже имя того великого
правителя, имнем которого вершилось все это грандиозное переселение
народов, перед которым, по словам Вингетора, меркло дажке вторжение
армий Олмера.

-- Прежде мы проходили от Каменки до Молчаливых Скал, почти не приставая
к берегу,- медленно говорил Вингетор.-- Пустыня, редкие нищие племена...
а теперь все в одночасье изменилось. Не за десятилетия - за считанные
месяцы! На громадном протяжении прибрежья кипит работа... и мне что-то
становится не по себе при одной мысли о том, куда обратит свои взоры сия
сила, когда работа ее на юге закончится.

-- Но, быть может, эта империя повернет на юг?- предположил Рагнур.

-- Едва ли,- поджал плечами тан. (Рагнур, хотя и был простым разведчиком
на службе другого тана, здесь сидел со всеми вместе и имел право голоса
- Вингетор не чинился, в отличие от какого-нибудь Старха или ему
подобных).-- Города стран Поворота хоть и богаты, но немногочислены. Там
можем брать добычу мы, таны... А империи, которую я видел, этого не хватит
и на пол-укуса...

...Узнав многое из желаемого, Вингетор повернул обратно, к Умбару. А по
дороге внезапно засек яркий свет одного из Знаков Беды.

Потом настал черед рассказывать Фолко и его спутников. Вингетор только
покачал головой, когда хоббит поведал о великой битве в Полуденном
Хараде, о гибели исполинской армии перьеруких, о купленной жизнями тысяч и
тысяч брошенных на убой невольников победе Харада...

-- Так или иначе - орда остановлена,- задумчиво уронил тан, дослушав
повесть Фолко.-- Однако хотел бы я знать, кто командовал этими
несчастными перьерукими! Да будь у меня хотя бы десятая часть их войска,
я прошел бы насквозь через весь Харад!

-- Поэтому настоящая беда настанет, когда у ниъ появятся такие
предводители,- заметил Торин.

-- Верно! И все-же мне рассказанное вами не дает покоя. Это настолько...
настолько нелепо...

-- Мы использовали то же самое слово,- ввернул Малыш.

-- И это мне не нравится большще всего!- всегда изящный и сдержаный
Вингетор с размаху опустил кулак на дубовый брус форштевшя, так что
дерево недовольно загудело.-- Не обошлось без магии!

-- Магии...-- медленно произнес Фолко.-- Не знаю. Откуда ей там взяться?
Последние остатки Наследства Саурона ушли вместе с Единым Мертвецким
Кольцом...

-- Что, что?- удивился Вингетор.

-- А,- хоббит махнул рукой,- в нем была часть силы Олмера Великого.
Потом эту вещь удалось уничтожить...

-- Отправить на дно,- быстро вставил Торин.

-- Ну да,- хоббит потер лоб. Торин подсказал вовремя, а то он, Фолко,
что-то совсем забылся...-- После этого магии в Средиземье оставаться уже
не должно. Разве что у энтов... Провозглашенная Эра Людей наступила...

-- И тут появились перьерукие, да еще в числе, превышающим всякие
представления о здравом смысле!- заметил Вингетор.

-- Да,- признался Фолко.-- Появились перьерукие... И эту загадку мы
разрешить пока не смогли.

-- А кто сможет?- пожал плечами тан.-- Я, например, не могу. Так что не
стоит пока и ломать себе головы. Разузнаем побольше - тогда и будем
решать. Пока что нас ждет Умбар - я хочу предупредить Совет... хотя,
боюсь, от этого будет немного толку. Там все считают главным врагом
Харад, и, пока он не зашевелится, рассчитывать на  фь ргун  Морского
Народа не приходится. Разве что удастся собрать несколько танов
порассудительнее, вроде сильномогучего Фарнака, если, конечно, его
дружина уцелеет в исенском походе...

-- Разве у нашего достойного хозяина есть какие-то известия?- тотчас
осведомился Фолко.

-- Нет, нет, увы, откуда... Я ушел из Умбара в одно время с флотом
Фарнака, и больше ничего не знаю. Но обычай велит ушедшим в подобный
поход слать гонцов у Умбару... чтобы в случае надобности можно было
подать помощь, а, если все погибли - то знать, кому мстить.

-- И часто вы так... мстили?- полюбопытстововал Малыш.

-- Случалось,- взгляд Вингетора отвердел.-- Далеко не все возвращались
из походов на Ту Сторону... И тогда мы собирали... собирали  фь ргун  - и
мстили. Никто не может похвастаться безнаказанной победой над Морским
Народом! Боюсь, как бы не пришлось теперь на  этой  стороне повоевать! Эта
империя... она, точно призрак, раз - и возникла. Ниоткуда...

"А свет льется именно оттуда",- подумал Фолко.-- "Напрашивается - не он
ли ее создал, эту империю? Хотя почему именно империю? Ведь тогда мы бы
наверняка знали имя этого человека... Надо, надо идти туда, на юг! На
дальний, заокраинный юг, за самые удаленные рубежи Харада, за
остановившую нас пепельную пустошь, за горы, что мы видели на
горизонте... Эовин не вернешь - так что теперь осталось только одно.
Долг. И если мы не выполним его вторично, я... я брошусь на собственный
меч."

-- А что за люди эти... новые имперцы?- спросил тем временем Торин.--
Как они сражаются? Ты рассказал нам кое-что. о сильномогучий тан, но
хотелось бы знать больше!

-- Потому как сдается мне - потащимся мы на этот распроклятый юг, сгори
он весь в топке Махала!- встрял Маленький Гном, как нельзя точно выразив
и мысли и отношение своих спутников к дальнему Захарадью.

-- Я тоже так думаю,- кивнул Вингетор.-- И мне придется о многом
расспросить Фелластра, пленника из числа перьеруких...

-- Небось он опять будет молчать,- буркнул Малыш.

-- Доброе дело птыками начинать...- вырвалось у Фолко.

Вингетор усмехнулся.

-- Нет, на сей раз я хочу от него слишком многого. Придется обещать
этому парню свободу... а потом, если он окажется разговорчивым, и в
самом деле выпустить его.

-- А если он не поверит? Или начнет врать?-- не отставал Малыш.

-- Если он заговорит - он скажет правду. Перьерукие по-своему честны и
блюдут данное слово.

-- Да пусть его, этого Фелластра!- махнул рукой Торин.-- Сдается мне,
 фь ргун  собирать все равно придется... Ведь империя эта - что там было
раньше?

-- Да ничего не было!- последовал ответ.-- Я понимаю твою мысль,
почтенный гном. Да, эта держава возникла ниоткуда, на пустом месте, где
испокон веку обитало лишь несколько донельзя нищих кочевых племен...

"Но откуда-то взялся Свет",- думал хоббит, слушая собеседников.- "И
сразу же все изменилось. Империя! Полки, крепости, воители... Да, наш
путь - туда. И чем скорее, тем лучше. В Умбаре задерживаться нельзя"

Пять дней промелькнули, точно один. Умбарская гавань встретила корабль
Вингетора привычной суетой. Казалось, ничто не изменилось здесь за
прошедшие месяцы, кроме одного - возле пирсов спокойно застыли суда под
флагами Амлоди, Гротти, Хьярриди и других, ушедших в поход на Исену.
Отыскался и вымпел Фарнака.

-- Вот это да!- вырвалось у Малыша.-- Так значит, они вернулись!..

                                  ***

Умбар сильно изменился. На улицах почти не стало видно харадцев; то и
дело грохотали подкованными сапожищами эльдринги, назначенные нести
городовую стражу. Возле памятной таверны возведено было настоящее
укрепление из бревен и камней, охранявшееся двумя десятками морски
удальцов, вооруженных до зубов.

Фолко, Торин, Малыш, Вингетор и Фарнак сидели внутри, за длинным столом.
Зала была полна; всюду слышались соленые шутки и хохот. Доблестные
морские таны гуляли.

-- Незлья сказать, что все прошло как по маслу,- неспешно говорил
Фарнак, прихлебывая пиво.-- Когда мы высадились в Тарне, там уже не
осталось камня на камне, а поджидавший нас там Ория рассказал, что хегги
и ховрары подошли в великих силах. Защитить крепостицу было невозможно.
И еще мы узнали, что большая часть сил поднявшегося Минхириата двинулась
на Рохан, навстречу Эодрейду. А потом... потом-то и началось главное
веселье - котам смех, а мышкам слезы. Мы ударили с трех сторон... Без
хазгов все эти хегги и прочее не выстояли бы против нас и минуты, но...
дрались они, точно безумные, и немало наших полегло, прежде, чем мы их
опрокинули. Именно опрокинули, а не перебили - они просто рассеялись. Мы
заняли Тарн и двинулись вверх по Исене; если у короля Эодрейда и был
какой-то план на этот случай, нас он об этом, увы, оповестить уже не
смог. Его войско дралось на Исенской Дуге; и оно продержалось, пока не
подошли мы. Поучилась славная драка! Но хазги есть хазги - пока роханцы
сумели их рассеять, они потеряли куда как многих... Короче, война
кончилась уже после первого боя. Ополчение Минхириата расползлось кто
куда; Эодрейд сунулся было следом, но с хазгами шутки плохи - передовой
полк полег почти весь - правда, и этих коротышек-лучников с собой
захватил преизрядно. После этого все заглохло. Роханцы остались с чем
были - ну, разве что перебрались на одну гряду холмов западнее; мы
получили свою землю в устье Исены, хотя и меньше, чем ожидали. И дело
даже не в короле Эодрейде, и не в хеггах с ховрарами, что так и кишели
там, когда мы отплывали - а в том, что наш ряд выполнен не до конца.
Рохан не вышел к морю! Впрочем, хотел бы я знать, как они рассчитывали
удерживать эти новоприобретения - они размером почти с весь старый
Рохан... Однако, так или иначе, вся Исена до самого устья - а наших с
Роханом руках и просто так мы от нее не откажемся. А долю земли мы
уменьшили сами - невместно брать незаслуженное. Вот когда, как сказано в
ряде, враг больше не сможет двинуться к Эдлорасу с заката - мы и
потребуем все полностью. Вот так-то, друзья мои! - он гулко глотнул.--
Коротким рассказом - все. Про подвиги вам споют скальды!- тан хохотнул.

-- Почтенный Фарнак...- Фолко мучительно подбирал слова.-- А... не
виделся ли ты с королем Эодрейдом?

Торин и Малыш разом насторожились, уловив, откуда ветер дует.

-- Видел я его,- махнул рукой Фарнак.-- Белый весь от бешенства - что
план его провалился. И.. кгхм... на вас, друзья мои, зол весьма и
весьма. Так что вам в Рохане пока лучше не появляться...

Фолко вздохнул, Малыш скорчил разочарованную гримасу, Торин потупился.
Ничего иного они и не ожидали, но... как то все ж не верилось.

-- Полк лучников попал под команду этого, как его, седьмого маршала
Марки, забыл имя,- продолжал Фарнак.-- Парень он, может, и храбрый, да
вот рассужжением его Морской Отец явно обидел. Вывел он пять сотен
стрелков в чистое поле против хазгской атаки... королевскую конницу
прикрыть хотел. Ну и положил своих почти половину...

Фолко до боли треснул кулаком по столу. Так и знал! Так и знал! Его
полк! Им собранный, обученный, привыкший к его команде!.. Конечно!
Теомунд! Седьмой Маршал! Да ему и десятком-то нельзя командовать, не то
что полком! Проклятье! Сожри вас всех Шелоб!

-- Сделанного не воротишь, Фолко,- угрюмо проворчал Торин, наблюдая за
лицом приятеля-хоббита.

-- Да. Да. Верно. Не воротишь,- Фолко невидящими глазами смотрел в
стену. Его полк!

-- Помни, из-за чего все это случилось,- напомнил Малыш.

Только махнув рукой, Фолко припал к кубку. Терпкое гондорское... сейчас
он пил его, словно воду.

-- Нам нельзя задерживаться здесь,- вырвалось у него.-- Надо идти на юг.

-- На юг?- Фарнак удивленно поднял брови.

-- Именно так, сильномогучий Фарнак,- Вингетор положил руку на эфес.--
Именно на юг. Сперва я тоже думал - можно отыскать себе надежное
укрывище на севере, чтобы между нами и напирающими с Полудня остались бы
и Гондор, и Харад... а теперь вижу,-- я ошибся. Спасение - только в
наступлении. Быстром, стремительном... как в тот год, когда смели
Торхоод...

--  Фь ргун!  Ты предлагаешь...  фь ргун ?- изумился Фарнак.

-- Если бы я мог "предлагать!"- Вингетор досадливо дернул плечом.--
Разве Совет меня послушает? Да и твое слово, сильномогучий тан, стоит
там не намного больше!

-- То есть ты считаешь, что эта империя скоро сомнет Харад и навалится
на нас?

"Если прежде на вас не навалится сам Харад",- подумал Фолко.

-- Судя по тому, как она обустраивается на новых местах - несомненно.

-- Всегда лучше недооценить опасность, чем переоценить ее...- проворчал
Фарнак.-- Но, проклятье, мои люди устали, клянусь Морским Отцом! И
половина дружины осталась в Тарне!

-- Для разведки многого не надо, старый друг,- усмехнулся Вингетор.--
Соберем добровольцев.

-- Две команды на одном корабле?-- Фарнак поморщился.-- Мордобоем дело
кончится, ты же знаешь!

-- Нет. Два небольших корабля. Твой "Крылытй Змей" и моя "Скопа".
Двеннадцать десятков мечей. Этого достаточно.

-- Клянусь Морским Отцом! Если бы не тот перьерукий в твоем подвале... и
рассказы моих старых друзей... я сказал бы, что тебы снятся страшные
сны, о сильномогучий, не взыщи за прямую речь!..

-- Кстати о перьеруком,- мрачно обронил Вингетор.-- Фелластр сбежал.

-- Как сбежал?-- хором воскликнули все остальные.

-- Именно так,- Вингетор с досадой сжал кулак,- сумел сбежать из-под
замка, убив трех стражей - опытных, бывалых воинов... Я подозреваю, что
ему помог кто-то из челяди... Но не стану оскорблять слух моих
собеседников этими незначительными материями. Важно одно - Фелластр
сбежал, и, бесспорно, скоро мы о не услышим. Впрочем, готовиться к
походу нам это не помешает. А мешкать не следует...

-- Да, осенние шторма на носу...- проворчал Фарнак.-- Хорошо бы успеть
проскользнуть у них под носом... Там-то, дальше к югу, поспокойнее
будет...

-- Хотя в Нардозе теперь не отстоишься...-- мрачно напомнил Вингетор.

-- Да, и об этом тоже нужно помнить...-- покряхтел Фарнак.

-- Я надеюсь, что черед неделю мы отплывем,- Вингетор неожиданно
поднялся.-- Я все-таки попытаюсь предупредить старейшин...

-- Ну, а мне надо расшевелить своих...- Фарнак допил пиво.-- Идемте,
друзья...

<сентябрь 21, Умбар>

Фолко стоял на узкой носовой палубе "Скопы". Всего о шести парах весел,
этому кораблику скорее подходило имя "дракончик", нежели гордое
"дракон". Легкий, верткий и ходкий, он и предназначался для
стремительных рейдов, разведки и набегов на незащищенные края. Теперь
ему предстояло бросить вызов могучей и таинственной державе, что, точно
феникс из пепла, возникла за самыми дальними рубежами ведомых в Гондоре
и Арноре земель.

Следом за "Скопой" из гавани выходил "Крылатый Змей" - тоже на шести
парах весел, такой же длинный, узкий и быстрый. Ветра менялись; важно
было поймать северный или северо-западный, и проскочить Умбар за
несколько дней, не останавливаясь на ночлег. Фолко и все остальные
торопились. И не без оснований.

Вновь оказавшись в Умбаре несколько месяцев после того, как он оставил
этиот город, Фолко не мог не поразиться царящей в нем тревоге. Драки с
харадцами вспыхивали повсмеместно; не зря по улицйам день-деньской
вышагивали дозорные. Южане не оставались в долгу - и все таверны,
кабачки и тому подобные излюбленные эльдрингами заведения выставили
солидную охрану. Из пустыни доходили зловещие слухи - равитель Харада
как будто-бы решил раз и навсегда покорить Умбар, захватив единственную
крупную гавань на всем тхеремском побережье. Правда, слухи эти не мешали
умбарским работорговцам успешно и прибыльно сбывать живой товар
харадским покупателям, среди которых почти исчезли свободные купцы -
всех невольников покупал сам правитель Великого Тхерема...

Жалящий, злой свет по-прежнему беспрепятственно разливался по южным
землям; а там, куда он не мог проникнуть, неизбежно начинала
скапливаться такая же злая тьма.

                                  ***

Соглядатаи донесли тану Старху о том, что его враги вышли в море (а он
считал Фарнака свои кровным врагом с того самого момента, как тот обошел
его в гонке к умбарским пирсам. И даже не задумывался о том, что раньше
он давно и думать бы забыл об этой неприятности - ну, разумеется,
устроив Фарнаку пару-тройку приятных сюрпризов. На сей раз сюрпризы
устроить не удалось - и это странным образом лишало Старха и сна и
покоя. Не радовали даже крупные барыши от продажи невольников.

-- Тан!- Хирбах, один из десятников Старха, неловко топтался на
пороге.-- Они вышли в море, мой тан. Два корабля. "Крылатый Змей" старой
лисы Фарнака и "Скопа" этого вертлявого гондорского выползка Вингетора.
На обоих посудинах, видит Морской Отец, едва ли больше полутора сотен
мечей - а, скорее всего, и тех не наберется.

-- Отлично,- процедил сквозь зубы Старх.-- Мы идем следом. Их лоханки
хоть и вертлявы, а до Двурогой Скалы им от нас не оторваться. Пошли!..
да, и еще... Голубятника сюда!

Некоторое время спустя обученная птица взмыла в поднебесье, неся
свернутое трубочкой письмо Старха, адресованное сильномогучему тану
Скиллудру...

                                   1***

<тот же день. Западная оконечность Хлавийских Гор>

-- Ну, вот и дошли,- спокойно заметил Санделло.

-- Дошли,- выдохнула Тубала.

По правую руку от них вздымались громады Хлавийских Гор (по-тхеремски -
Горы Ледяных Потоков). Горбун и воительница обогнули исполинский хребет
по узкой прибрежной полосе между скалами и океаном, шириной едва ли в
четверть лиги. Здесь был конец тхеремских владений. Когда-то от моря до
гор тянулась настоящая высокая стена с башнями, но потом края к югу от
гор опустели и правитель Тхерема счел разорительным держать большой
гарнизон так далеко от столицы. Стена мало-помалу пришла в негодность,
буйный южный лес волной нахлынул на нее, оплетя гибкими лозами, подрыв
корнями, расшатав каменные блоки проросшей в швах травой. Караульные
башни были покинуты... но так только казалось.

Взобравший повыше, Санделло и Тубала смотрели на покосившуюся пузатую
башню. На темной от времени крыше виднелись свежие, светлые заплаты.
Кто-то попытался кое-как привести в порядок башню... неужто тхеремцы?

-- Коней через стену не поднимешь да и я стар уже по скалам прыгать,-
прогворил Санделло.-- Видишь - они ворота еще починить не успели? А за
ними - тропа?

Тубала молча кивнула.

-- Вот там и проедем. Не знаю, кого нам тут послала судьба...

-- Но кем бы они не оказались, им крупно не повезло,- подхватила Тубала.

Горбун холодно усмехнулся. Правая рука его погладила новую перевязь с
метательными ножами, надетую специально перед этим боем.

... Наверное, это походило на ночной кошмар - только очего-то
привидившийся при ярком свете, средь бела дня... Из чащи вырвалось двое
всадников; прогудел чудовищный лук в руках горбуна, свистнула первая
стрела - один из часовых, смуглолицый горбоносый воин, умер, не успел
давже понять, что умирает. Мелькнул брошенный нож - тяжелое лезвие
пробило кованый панцирь второго стражника. Клинок, пущенный тонкой
девьчиекй рукой, с легкостью прошил стальную нагрудную пластину, что
могла выдержать даже арбалетный болт...

Когда-то широкий воротный проем закрывали массивные створки; время,
дожди, тепло и прочие южные прелести превратили доски в труху.
Обосновавшийся здесь отряд начал было чинить их, но успел навесить
только одну половину. Вторая - на вский случай - была преграждена
рогаткой.

Тубала оказалссь на корпус впереди горбуна. И, пока тот вторично
натягивал лук, взяв на прицел выскочившего на гребень стены копейщика,
девушка в один миг оказалась возле ворот. Навстречу вывернулся стражник
с длинным протазаном в руке; но прежде, чем широкое лезвие страшного
оружия опустилось, снося голову и коню и всаднице, коротко и беспощадно
сверкнула сабля. Тонкий клинок с легкостью рассек могучее, окованное
железом древко и развалил надвое тело слишком храброго стражника...

За стеной уже вопили.

-- Хен-на! Хен-на!

Санделло стрелами снял двоих со стены - уже натянувших было луки.

Тубала рванула подвешенный справа от седла длинный серый футляр. Миг
спустя на свет появилось настоящее стальное чудовище - так что
присвистнул даже видавший виды горбун, присвистнул, несмотря на то, что
руки его ужде привычно брали новую цель.

В руках Тубалы оказался меч, громадный меч, двуручный, почти что с нее
ростом: широкая гарда, два коротких дополнительных острия в нижней трети
лезвия; таким оружием сражаются лишь самые сильные и опытные воины.

Девушка без всякого видимого усилия взметнула страшный клинок. Миг - и с
рогатка с сухим треском распалась надвое. Еще миг - и круговой удар
состриг еще торчащие сверху жерди.

-- Дава-ай!- взвизгнула Тубала. Конь прянул через поверженную преграду,
опрокинув еще одного горбоносого воителя. Санделло последовал за
девушкой.

Узкая дорога делала крутой поворот почти сразу же, заросли надежно
прикрыли двух искателей приключений. Позади не смолкали разъяренные
вопли. Лес мчался навстречу...

Они свернули. Раз, другой, и третий, стараясь запутать и сбить со следа
погоню. Приходилось выискивать разрывы в сплошном частоколе деревьев,
петлять, отыскивать ручьи и оттянувшиеся далеко от материнских скал
каменные осыпи - потому что сзади не стихал песий перебрех.

Но за ними гнались настоящие мастера своего дела. Вопли "Хен-на! Хен-на!
Куан-ло Хен-на!" приближались. Лошади Тубалы и Санделло были отягощены
вьюками; преследователи же скакали налегке.

Горбун резко осадил коня.

-- Не уйти!- прохрипел он, скидывая лук.-- Давай!..

Тубала поняла без лишних слов.

Узкая дорожка - явно совсем недавно проложенная на месте звериной тропы.
Слева - глухой лес, странный, страшный и непонятный северянину; слева -
топкое место, широкий и мелкий ручей, в котором запросто увязнешь...

Первая стрела Санделло вырвала из седла скакавшего впереди воина. Горбун
стрелял почти в упор; он успел выпустить еще одну стрелу, когда из
зарослей справа от дороги молнией вырвалась Тубала, взнеся свой жуткий
двуручник.

Сверкающее полукружье взмаха напрочь снесло голову лошади. Всадник
полетел в пыль - и стрела горбуна аккуратно клюнула его в незащищенную
панцирем шею. Над плечом и головой Тубалы пропели и две вражеские
стрелы; но девушка, рыча, точно самый дикий берсерк, не обратила на них
никакого внимания. Двуручный меч взлетел в позицию для удара так же
быстро, как и легкая сабелька; и проносившегося мимо коня уже нельзы
было ни завернуть, ни остановить; взмах - и верхяя половина тела
всадника рухнула, а ноги и крестец все еще оставались  в
седле, все еще скакали куда-то...

Санделло отбросил лук. Все, пора показать, что не зря проделал весь путь
от самой Цитадели Олмера...

Колечки на его мече радостно и беззаботно зазвенели, словно детские
погремушки. И тут оказалось, что горбун не зря отдавал предпочтение
этому оружие перед простым прямым мечом - их с Тубалой враги были
вооружены точно такими же клинками.

Щербясь, вражье лезвие проскрежетало по кольцам. Разворот - и рука
противника Санделло отделилась от туловища...

Вокруг Тубалы жке кипел настоящий кровавый вихрь. Тяжеленный прямой меч
в ее кажущихся такими нежными ручках порхал, словно бабочка, рубя
направо и налево. Никто не успел не то что схватиться за луки, но даже и
натянуть поводья. В считанные секунды потеряв десятерых, преследователи
попятились.

Правда, ненадолго. Кто-то дико завопил "Куан-ло! Хен-на! Хен-на!" и
десяток уцелевших вновь бросился вперед... Рядом с Тубалой скользнула
первая стрела - она шла мимо, но воительница для пущего страху отбила ее
лезвием меча еще дальше.

Когда все кончилось, Тубала с презрительной гримаской отерла покрытый
кровью двуручный меч и аккуратно спрятала его в футляр...

-- Лихо, лихо,- Санделло уже силе в седле.-- Но задерживаться тут, право
же, не стоит.

-- Но... это ведь были не тхеремцы!- удивилась воительница, на мгновение
вглядевшись в лицо однго из убитых.

-- Разумеется, нет. Только сейчас поняла? И не обратила внимания, что
рогатка в воротах закрывала дорогу с севера на юг, а не наоборот?-
усмехнулся Санделло, тронув поводья.

-- И твоим Авари мы дорогу открыли...- прошипела Тубала, поджимая губы.

-- Открыли,- без улыбки кивнул горбун.-- Но это и к лучшему. Все 1 их
стрелы не отразить даже тебе, моя лучшая ученица... Уж у них-то хватит
ума, случись что, не лезть к тебе под меч...

                                  ***

Миновало еще два дня пути. Предгорные влажные леса кончились; перед
странниками вновь распахнулась бескрайняя саванна, по которой бродили
неисчислымые стада рогатых антилоп.

-- Ну что? Куда мы дердим путь?- сварливо осведомилась Тубала, когда они
остановились на вершине сглаженного ветрами и водой холма.

-- Отойди-ка шагов на полсотни и не мешай мне,- спокойно проговорил
горбун, твердо глядя в глаза воительнице.-- На такое тебе смотреть
нечего.

-- Это еще почему?- вскинулась было Тубала, но взгляд холодных глаз
Санделло остался тверд, и воительница, бормоча под нос такие словечки,
что вогнали бы в краску самого отъявленного забулдыгу-эльдринга,
поплелась прочь.

Санделло достал Талисман Олмера.

И от его взора не ускользнуло, что Тубала дернулась, как от удара, едва
тусклый ободок желтого металла (неровный, с царапинами, местами даже
помятый) вынырнул из кожаной зепи на поясе горбуна.

Немного погодя Санделло выпрямился.

-- Теперь нам строго на восток. Вдоль этих гор. Поехали...

                                 ***

     А все  это время бывший сборщик податей Миллог и неотступно сопро-
вождавший его пес шли и шли на восток.  Они давно миновали Друвэйт Ла-
ур, оставили позади Андраст, с горем пополам, едва не утонув, перепра-
вились через Лефнуи,  прошли весь Анфалас,  крадучись обогнули Дол Ам-
рот, на  похищенной  лодке одолели устье Андуина Великого и вступили в
Южный Гондор.
     В приморских поселениях Миллога принимали за безумца,  но,  в об-
щем, не гнали и не обижали, порой даже подкармливая. Толстяк исхудал и
пообносился; у пса можно было пересчитать все ребра.  Они останавлива-
лись, где их заставала ночь;  ели, что придется. Они обшаривали каждый
фут берега; Миллог расспрашивал рыбаков - не попадался ли им уцтоплен-
ник? Над ним смеялись - откуда ж твой утопленник здесь возьмется, еже-
ли потонул  аж за устьем Исены!  Миллог не слушал насмешек.  Он просто
поворачивался и шел дальше.
     К тому  времени,  как  Санделло  и Тубала добрались до Хлавийских
Гор, Миллог с псом уже приближались к Поросу.