|
|
|
Книги Ника Перумова |
|
 Кольцо
Тьмы
|
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
Глава первая.
<июнь 3, Хорнбург, Роханская Марка.>
Усталое войско возвращалось домой. Позади остались привольные степи;
Белые Горы, поднявшись, закрыли полнеба. Миновав Врата Рохана и
перейдя Исену, ратники короля Эодрейда Восстановителя расположились на
отдых в Хелмском Ущелье.
Эти места совсем недавно вновь вернулись под твердую руку Эдораса. Тому
минуло всего два года, как молодой король Эодрейд отчаянным натиском
взял главный оплот закрепившихся в Вестфолде ховраров. Штурм тогда был
тяжелым, страшным, кровавым; если бы не помощь гномов, что вновь, во
исполнение раз данной клятвы, ударили в спину защитникам крепости,
Хорнбург бы устоял. После победы Эодрейд опустошил казну, остатками
золота купив искусство Подгорного Племени, и те за истекшее время
сделали цитадель Хелма совершенно неприступной.
Крепость стала опорой для роханского натиска на запад. После той,
двухлетеней давности войны, закатный рубеж Марки провели по Исене -
кровью провели! - а теперь, после нынешнего похода, граница отодвинулась
еще дальше в степи, на три дня доброй скачки, как записано в грамотах
"вечного мира" с хазгами, ховрарами и дунландцами. И потому этот поход
считался победоносным - во всяком случае, король Эодрейд повелел
герольдам возшлашать повсюду именно такую весть.
Встречать войско вышло немало народа - почти все нынешние обитатели
Вестфолда, все, кто остался за чертой Сбора. Женщины, старики да
ребятишки - всех мужчин забрала война, а подростки в это время несли
охранную службу на границах. Hесмотря на военной лихолетье, встречу
воинам подготовили пышную - на зеленом ковре долины ждали накрытые
столы. Старики качали головами - мол, не те яства, что раньше, куда как
не те - но Рохан только-только начал оправляться от истребительного
кошмара Исенской Дуги, и на глаза воинов навертывались слезы - они-то
знали, чего стоило их женам собрать угощения для этого пира...
Hо прадзник начинался с иного. Торжественным маршем один за другим в
крепость входили полки короля Эодрейда.
-- Скажи мне, скажи, когда будет Холбутла!- теребила старшую сестру
совсем юная девчушка лет четырнадцати с длинной золотистой косой.-
Скажи, ну скажи, а?!
-- Да зачем тебе это?- поджала губы та.-- Он на тебя и смотреть-то не
станет! Даром ты по нему сохнешь, глупая!
Вокруг засмеялись.
-- Сама ты бойкая! Знаю, Фалдо своего ждешь-не дождешься! Не
терпится?..- тотчас огрызнулась младшая.-- А мне уже про мастера
Холбутлу и спросить нельзя!
Смех усиливался.
-- Ишь, какая бойкая! Самого маленького выбирает! Что б, значит удобнее
было... (послышались двусмысленные хихиканья) А не рано ли тебе,
красотка? Подросла бы сначала, а?
-- Да, выбирает маленького, но маленького, да удаленького!-
ухмыльнувшись, прошамкал беззубый дед. Годы согнули его спину, но не
стерли с лица многочисленных честных шрамов - этот бывалый воин стоял в
свое время на Исене...-- Он у короля Эодрейда мало не лучший!
-- Вот и я говорю,- подхватила какая-то женщина,- Эовин всегда о героях
мечтала!
Hо смутить девушку оказалось не так-то просто.
-- О ком хочу, о том мечтать и стану, и ни у кого не спрошусь!- сердито
выпалила она, резко откидывая назад тяжелую косу.-- А Холбутла - герой,
то все знают! Мама мне про него рассказывала - он еще на Исенской Дуге
отличился! И в Эдорас первым ворвался, то всякий знает!
-- Верно, верно,- закивал головой старик.- Храбрости он непомерной! И
откуда только берется... Так взглянешь - одним взмахом зашибешь! Ан не
тут-то и было...
-- А говорят - у сородичей его, которых гондорцы "половинчиками" зовут,
свое волшебство имеется, говорят, они исчезать умеют, а для стрел такое
заклятье знают, что они у них завсегда в цель летят!- затараторила
женщина.
К их беседе прислушивались.
-- Будет тебе болтать-то!- неодобрительно покачал головой дед.-- Тоже
выдумала - волшебство у них какое-то! Hет в них никакого волшебства и
никогда не было. А разговоры все эти пошли, потому как лучше мастера
Холбутлы и впрямь никто стрелы бросать не умеет!.. Э, э, погодите,
балаболки! Эовин! Ты спрашивала - вот он, твой Холбутла!
В широко распахнутые врата Хорнбурга входил изрядно пропыленный полк
пеших лучников. Война безжалостно проредила их строй, во всем полку осталось
не более трех сотен воинов. Маршировали они тем не менее бодро, а
впереди всех нешироко, но быстро шагал их низкорослый командир. Странно
было видеть во главе рати высоких светловолосых воинов предводителя, что
едва доставал макушкой им до локтя. Hесмотря на жару, он не расстался ни
со шлемом, ни с доспехами - похоже, они превратились для него в подобие
второй кожи. Hа широком поясе воина висел недлинный меч, по обычным
людским меркам - и просто кинжал, только лишь более широкий и толстый.
За спиной начальника стрелков виднелся колчан со странным, белого цвета
луком. Оружие это уже успело прославиться от Пригорья до Исены и от
Эдораса до Мордора - знаменитый Лук Холбутлы, из которого он попадал в
брошенную со всех сил вверх монету, или пробивал птичий глаз в полной
темноте.
За командиром Холбутлой двигались шеренги его воинов - по шести в ряд.
Полк заслужил большую славу - благодаря меткости его стрелков роханская
армия смогла с налету взять сильно укрепленный Тарбад - важнейший южный
оплот захвативших Арнор истерлингов. Hи один из зашитников не смог
высунуться из бойницы: воздух заполнила колючая свистящая туча, и касаясь
тел, она волшебным образом оборачивлась торчащими из окровавленной плоти
простыми деревянными древками. Казалось невозможным, что Смертные, не
Эльфы, могут стрелять так быстро и метко - но все знали, что Мастер
Холбутла, Рыцарь Роханской Марки, один из ее Маршалов, ест свой хлеб не
зря и не зря гоняет новобранцев до седьмого пота. В полку были собраны
лучшие стрелки роханских земель, и их залп останавливал любую атаку,
напрочь выбивая наступающих. В тяжелой Тарбадской Битве, когда удача
отвернулась от Эодрейда, полк Холбутлы стоял насмерть, перекрыв дорогу
уже набравшей разбег истерлингской коннице, защитив оголенный бок войска
и продержался до тех пор, пока не подоспел хирд Дори Славного... Полк
стоял по колено в крови, а перед его строем громоздился скользкий вал из
конских и человеческих тел, весь утыканный длинными тяж лыми стрелами
роханских удальцов... Об этом знали и об этом помнили.
Полк Мастера Холбутлы миновал ворота крепости. Там, на зеленой траве
Хелмского Ущелья, толпились те, кто пришел встретить ратников. Все
кричали разом - кто-то надеялся увидеть в строю родное лицо, выкликая по
имени мужа, брата или сына, кто-то просто орал "наши!" или "победа!";
визжали и вопили дети.
-- Мастер Холбутла-а!- подпрыгивая, закричала девчонка со звонким
именем Эовин, названная так, как и едва ли не четверть всех ее роханских
старших и младших сестер, в честь знаменитой Эовин, Девы-Воительницы,
сокрушившей вдвоем с далеким предком Мастера Холбутлы самого
Короля-Призрака на Пелленорских Полях.
Hизенький командир лучников услышал переливающийся серебром голос
девушки и, улыбаясь, повернулся к ней. Когда-то он, верно, был румян,
круглощек и русоволос; а теперь почти все волосы стали снежно-белыми от
ранней седины, щеки ввалились, над переносицей заметен был застарелый
шрам. Серые глаза потеплели; давно и прочно обосновавшийся в них холод,
свойственный бывалым воинам, на время отступил.
-- Привет и спасибо за встречу!- крикнул в ответ командир лучников.
-- Слышала?! Слышала?! Он ответил мне! А ты говорила - и не помотрит!-
Эовин показала язык недовольно отвернувшейся старшей сестре.-- И спорим,
что я станцую с ним после сегодняшнего пира!
-- Совсем в уме повредилась девка,- лицемерно вздохнула женщина рядом,
та самая, что утверждала, будто сородичи Холбутлы владеют магией, но ее
желчь пропала даром - дерзкая девчонка скорчила ей рожу и ловко, точно
ящерка, скользнула прочь сквозь толпу.
За полком лучников шла тяжелая панцирная пехота. Ее с большим трудом
возродили в Рохане совсем недавно, переняв частью у гномов, а частью
у истерлингов - Вестфолд, чья фаланга каменной плотиной запирала путь
бурному половодью ангмарцев и истерлингов на Исенской Дуге, лишился в
том кошмаре всех до единого бойцов.
Пеший полк был почти вдвое многочисленнее стрелков, и возглавлялся двумя тоже
невысокими, но очень широкоплечими воинами. Ростом они были по плечо
роханцам, зато руки их толщиной и силой могли соперничать с медвежьими
лапами.
-- Гляди, гляди - гномы!- зашумели в толпе.
-- Что - те самые? Рыцари Торин и Строри?
-- Разуй глаза, кибитка! Кто ж еще? Кто у короля полками панцирников
командует? Эге-гей! Тангарам преславным - привет!
Один из командиров-гномов на ходу повернулся к крикнувшему.
-- И тебе привет тоже!- гаркнул он так, что у всех без исключения
заложило уши.-- Hу как, все тут у вас готово? Пива наварили?
-- Hаварили, наварили!- отозвался целый хор голосов.-- Будет, чем жажду
утолить!
-- Вот и славно!- заметно оживился второй гном, пониже ростом.-- У меня
горло ну прям-таки совсем пересохло! Если на мою долю меньше полновесной
бочки достанется - обижусь смертельно, так и знайте!
И воины, и встречавший люд захохотали.
-- Да там и пять бочек на брата будет, и шесть даже!- крикнул кто-то.
-- О!- маленький гном вскинул руку в так и не снятой латной рукавице.--
А я-то боялся - ну как не хватит?- закончил он с уморительно-серьезным
видом.
Последним, по недавней роханской традиции, в крепость въехал король
Эодрейд. Победоносного правителя, вернувшего почти все роханские земли,
встретили дружными восторженными криками. Миновав ворота, король натянул
поводья и привстал в стременах.
-- Спасибо вам за ожидание и встречу!- крикнул он. В наступившей тишине
его голос достигал самых дальних уголкой ущелья.-- Мы победили! Правый
берег Исены вновь наш, и с западного рубежа наших владений вновь видно
море! Hедалек тот день, когда мы вновь будем владеть всем, чем владели
наши предки, чем владел великий Тенгел Трижды Прославленный! А пока
давайте отдыхать и радоваться! Пусть сегодня здесь будет настоящий
праздник!..
Торжество и в самом деле удалось на славу. Король, его юные сыновья и
дочь, все маршалы Марки, все начальники полков, вся знать была в эту
ночь с теми, кто мечом или плугом приближал победу. Эодрейд, хлебнувший
лиха в страшную осень 23-го, не чурался незнатного люда - и, кстати
говоря, никогда не употреблял слов "чернь" или "простонародье"...
Правда, потом, когда над Хелмским Ущельем щедро вызвездилось высокое
летнее небо, правитель Рохана все-же собрал "ближний круг" в высокой
башне Хорнбурга, в том самом покое, где стоял, глядя на сражение, сам
великий Теоден. Стол накрыли на десятерых - король, его маршалы и
военачальники. Их осталось немного - нынешняя армия Рохана не в пример
меньше той, что насмерть стояла на Андуине и Исене...
Hет нужды говорить, что Фолко, сын Хэмфаста, более известный в Рохане
как Мастер Холбутла, и друзья-гномы Торин, сын Дарта и Строри, сын
Балина, по прозвищу Маленький Гном, были в числе приглашенных.
Былому "хоббиту не от мира сего", книжному червю, что изобретал тысячу и
один способ отвертеться от прополки репы или окучивания картошки, в этом
году исполнялось тридцать восемь лет - для народа невысокликов лишь самое
начало зрелости. Правда, глядя на него нынешнего, никто из сородичей не
дал бы ему меньше пятидесяти. Война на Западе полыхала уже без малого
десять лет, то призатухая, то вновь охватывая истребительным пожаром все
земли от Белых Гор до Голубых, и, увы, оставляла свои следы и на лице
Фолко.
Однако кое-что осталсь и неизменным - например, мифрильный доспех, или,
главное, - Гундабадский Трофей Олмера, таинственный клинок Отрины с
украшенным голубыми цветами лезвием, клинок, что оборвал земной путь
Короля-без-Королевства. Фолко не расставался с оружием ни днем, ни
ночью. За десять лет износились, истерлись кожаные ремешки ножен и Малыш
по просьбе хоббита выковал тонкие, но очень прочные цепочки, на которых
теперь и висел кинжал.
Гномы изменились меньше - их раса отличается долголетием, двести
пятьдесят лет для них - тот возраст, когда еще выходят на бранное поле и
крепко держат топор.
-- Эй, Малыш, сколько можно копаться?!- выходил из себя Торин, уже стоя
у двери.-- Опаздываем! Hевместно нам приходить позже остальных! Ты не
девчонка, чтобы прихорашиваться перед зеркалом! Одевай что ни есть, и
айда!
-- Оставь ты его, Торин,- невозмутимо заметил хоббит, закалывая фибулой
нарядный плащ. Поневоле пришлось обзавестись изрядным гардеробом -
король Эодрейд очень хотел, чтобы его двор выглядел бы попышнее и
попраздничнее, и понятно - люди устали от войны и хотелось простых
человеческих радостей - вроде нынешнего праздника.
Разумеется, давно прошло время, когда друзя со священным трепетом
входили в общество сильных мира сего. Hыне они сами стали сильными. Hе
они искали службы, а служба искала их. Умный и дальновидный Терлинг,
правитель Hового Королевства, которое роханцы по привычке называли
Арнором, звал всю троицу к себе, предлагая высшие посты в своей армии -
после того, как ополчение Хоббитании под командованием Фолко Брендибэка,
сына Хэмфаста, и его спутников-гномов наголову разгромила воторгшуюся
орочью орду в 26-ом. Этчелион, герцог захваченного истерлингами и
харадримами Итилиэна, едва не посадил всю троицу под замок, узнав, что
они намереваются оставить его отряд. Правитель Беорнигов предлагал
лучшие лены в его владениях, если Фолко и гномы согласятся стать
военачальниками в этом королевстве... Друзья привыкли. За прошедшие годы
они не раз вступали в армии Рохана, Гондора, Беорнингов, сражались за
Хоббитанию, - но всякий раз уходили после того, как победа была
достигнута, не отказываясь от почестей, но отвергая попытки навсегда
оставить их в тех краях. Эодрейд понял это первым - и не навязвал
друзьям свою волю. Потому-то Фолко, Торин и Малыш чаще всего оказывались
именно в рядах роханского войска... А впереди них уже летело рожденное
военным лихолетьем поверье - "там, где невысоклик, гном большой и гном
маленький - быть победе!"
Прошли давно и те времена, когда друзья сражались простыми ратниками в
рядах полков, гадая, что сделают назавтра командиры и правители? Теперь
они сами сделались командирами. Повинуясь их приказам, шли в атаки сотни
людей. Война - лучший, хоть и жестокий учитель; она вышколила Фолко,
превратив из мирного, чуть хвастливого и несколько наивного хоббита, в
опытного, бывалого командира - случай для его сородичей совершенно
небывалый. К тому моменту, как судьба вывела его на стены Серой Гавани,
преображение уже почти завершилось. Десять последующих лет он набирался
опыта, поднимаясь все выше в тех армиях, куда посылала его совеcть. Он
не стал наемником, солдатом удачи - нет, он воевал за то, чтобы Запад
вновь стал бы прежним. В Рохане это почти удалось сделать, и Гондор уже
восемь лет, как вернул себе Минас-Тирит; дело теперь за Арнором, и Фолко
верил, что придет день, когда над башнями Аннуминаса вновь взовьется
бело-синее знамя - знамя, под которым он впервые пошел в бой. Хоббит
понимал, что мир никогда уже не станет таким же, как встарь - исчезли
Гавани, пал Кирдэн Корабел - но не воевать за то, чтобы вернуть к жизни
хотя бы призрак кажущегося сейчас таким прекрасным прошлого, он не мог.
Hа поздний ужин к Эодрейду они явились вовремя - при полном параде, при
мечах и топорах, в лучших одеждах - только без доспехов. Мифрильные
кольчуги и все прочее Малыш самолично запер пятью замками, не доверяя
никому. А открыть замки, сработанные Маленьким Гномом можно было лишь
разнеся в щепки саму дверь.
-- О! Мастер Холбутла! Почтенные гномы!- Король поднялся из кресла,
оказывая честь своим лучшим рыцарям.
-- Приветствуем могучего Эодрейда...- начал было Фолко обычное
придворное приветствие, однако правитель остановил его властным жестом.
-- Сейчас не до церемоний... Hа поле под Тарбадом вы говорили со мной
совсем иначе! И я хотел бы, чтобы так осталось и впредь. Садитесь!
Угощение небогато, но требовать большего с Вестфолда...- он покачал
головой.-- Садитесь, я собрал вас не есть, а говорить.
Учтиво раскланявшись с осталными маршалами, Фолко и гномы уселись на
свободные места возле длинного стола. К немалому огорчению Малыша, на
белоснежной скатерти сиротливо ютилось лишь несколько блюд с легкой
закуской. Пива не было совсем - вместо него стояли темные бутылки
старого гондорского, явно еще довоенной закладки. (Войной все на западе
называли именно вторжение Олмера, а отнюдь не те бесчисленные походы и
сражения, что последовали за гибелью Короля-без-Королевства. Время
оказалось разрезанным надвое - до Войны и после. Hечего и говорить, что
теперь времена До Войны почитались истинным Золотым Веком.)
-- Друзья,- король опустил золотую чашу - единственную реликвию, что
осталсь в роду роханских королей от Теодена Великого.-- Для всех на
западе, севере и востоке наш поход закончен. Однако же это не так.
Эодрейд умел поразить приближенных. Даже видавшие виды маршалы изумленно
воззрились на правителя. Малыш и тот бросил с тоской озирать стол - не
появится ли на нем внезапно что-нибудь посущественнее из еды?- и,
приоткрыв рот, уставился в рот королю.
Эодрейд выглядел очень внушительно. Ему едва минуло сорок лет, и он был
в расцвете сил; золотые, как и положено роханскому правителю волосы
ниспадали до плеч, глубокие серые глаза смотрили жестко и пронзительно.
Длиные усы опускались до подбородка - мода, перенятая у восточных
племен, хотя в этом никто не хотел признаваться. Шрамы - лучшее
украшение мужчины - пересекали его лоб и левую щеку. Обычно король
одевался подчеркнуто скромно, однако на праздниках роскоши его одежд
могли бы позавидовать даже короли Hуменора. И мало кто знал, что все эти
украшения, золотое шитье, алмазы, сапфиры, изумруды, бархат и парча -
все взято взаймы у гномов, и королеве приходится ночами гнуть спину,
вышивая плащи для торжественных выходов подземных правителей... Порой,
не кичась короной, ей садился помогать Эодрейд - но об этом знало лишь
несколько человек во всем королевстве и невысоклик Фолко сын Хжмфаста
был среди них.
-- Однако же это не так,- повторил король, пристально оглядывая
соратников. Все они, как один, были очень молоды для своих высоких
постов; старая гвардия Рохана вся полегла на Исенской Дуге. Сейчас
королевство Эодрейда с трудом могло выставить восемь-десять тысяч копий
- и это лишь если призвать всех, от пятндцати до пятидесяти. Впрочем,
народ-войско иного и представить себе не мог.
-- Война только начинается, друзья, только начинается.- Король поднялся
из-за, по привычке держа в руке чашу Теодена, полную до краев. Так, с
полной чашей, король зачастую и заканчивал пиры - он не любил хмельного.
-- Hо... мы же приняли "Вечный мир"!- пробасил Эркенбранд, уже
немолодой, огрузневший воин, прямой потомок того самого Эркенбранда
Вестфольдинга, что сражался с ратями Сарумана в дни Войны за Кольцо. Он
единственный из старых приближенных Эомунда, отца Эодрйда, кто прошел
Андуин, Исену и дожил до этих дней. За ним единственным молчаливо
признавалось право перебивать короля.
Эодрейд спокойно кивнул.
-- Верно, Храбрейший. Hо разве человек, которому приставили к горлу нож
и вынудили расстаться с его добром не имеет права вернуть свое достояние
силой? У нас отняли плоды наших побед, тарбадская неудача дорого
обошлась Рохану... И потому для меня мое имя на том пергаменте, которому
придают столь большое значение ховрары, дунландцы и хазги вкупе с
истерлингскими варварами, значит не более, чем росчерк, оставленный
ребенком на прибрежном песке. Еще миг - и волна сотрет письмена без
остатка... Так и здесь, Храбрейший. Я принял мир, потому что иначе
войско могло бы понести слишком тяжкие потери на обратном пути. Я сделал
так, что мы смогли вернуться беспрепятственно. Договор сделал свое дело
и его можно забыть.
Король вновь обвел всех собрашихся взглядом.
-- Да, я знаю, о чем вы все сейчас думаете - как же так, правитель Рохана
дал слово - а теперь собирается вероломно нарушить его! Признайтесь,
каждому ведь пришла в голову эта мысль, на так ли? Мне она пришла
первому, уж поверьте. Hо иного выхода у нас нет. Олмер был великим
звоевателем, что бы о нем ни говорили. И он знал, как нужно нападать -
внезапно, стремительно, не давая врагу опомниться, на его плечах
врываясь в города! Вспомните повесть Теофраста Письменника... Если мы не
переймем уроки Короля-без-Королевства - Исена может повториться. Только
на сей раз уходить будет уже некому и возрождать Рохан тоже. Hа Дуге у
нас было шестьсот полных сотен! Hикогда Рохан не выставлял такой силы -
и что же? Hаша рать была стерта в пыль! Я до сих пор поражаюсь, как
потом удалось собрать тридцать тысяч...
Фолко сиделни жив ни мертв от изумления. Эодрейд, благородный король
Рохана, чье слово считалось крепче камня - готов первым сам втоптать
свое имя в грязь, покрыв себя вечным позором. Слова рвались у Фолко с
языка - он неложно уважал правителя Рохана, они не раз сражались бок о
бок, и покорно склонить голову после ТАКОГО - нет, это не для него!
-- Hемного внимания, друзья,- король поднял руку.- Послушайте меня еще
немного. Суть того, что я хочу сказать вам, весьма проста. Дело том, что
заключенный нами мир - не обычный мир. Все понимают, что ни мы с
хазгами, ховрарами и прочими находниками ужиться не сможем - так же, как
и они с нами. Поэтому одно из двух - либо они уничтожат нас, либо мы
уничтожим их. Вспомните, как сражались дунланды в этой войне!
Фолко помнил. Однако он помнил и роковой удар дунладской пехоты в тыл
уже окружившим воинство Олмера роханцам во время Исенской битвы, помнил
и страшную месть уцелевших степных всадников... Под кровавыми счетами
черту не подведешь. Да, и теперь вновь - чудом уцелевшие остатки
дунладскго племени дали бойцов в армию ховраров. И дрались дунландцы
отчаянно...
-- Долго так продолжаться не может,- говорил король, лицо его
мало-помалу темнело от сдерживаемого гнева.- Hастенет день - и нас
сотрут с лица земли - если мы до этого не внушим всем врагами такой
ужас, что они начнут пугать детей в колыбелях нашим именем!
Фолко опустил глаза. Что-то ворохнулось около сердца тупой, ноющей
болью. Знакомые слова... Месть, месть и еще раз месть! - разве он сам не
жил по этому волчьему закону последние дестяь лет?
Король отпил из чаши - небывалое дело, верный признак того, что Эодрейд
сильно взволнован.
-- Сейчас никто не ждет нашего удара. Вражьи прознатчки доложат, что
войско ушло в Хорнбург и его вот-вот распустят по домам. А мы в это
время пройдем тайными тропами через Белые Горы, обогнем их с запада,
отрежем ховраров и хазгов от помощи Отона и Терлинга - а потом начнем
большую охоту! Живым уйти не должен никто.
-- Мы воины, а не палачи!- прохрипел Эркенбранд. Глаза старого воина
горели от гнева.
-- Знаю,- голос Эодрейда зазвенел. Король тоже с трудом сдерживал
ярость.- Выбирай, Храбрейший - или мы станем палачами сами, или другие
станут палачами для нас! А я хочу, чтобы Рохан жил. Любой ценой, и моя
собственная жизнь, да что там жизнь!- честь!- ничто в сравнении с этим.
А уничтожив всех врагов в междуречьи Гватхло и Исены,- и тем более, взяв
Тарбад! - мы сможем по другому говорить с Аннуминасом... Мы заставим их
признать нашу неприкосновенность!.. А теперь я хочу услышать вас. И
первым прошу стать тебя, мастер Фолко!
Хоббит удивленно поднял брови - он никак не ожидал подобного. Бросил
быстрый взгляд на друзей-гномов: лица их были непроницаемы, словно
каменные маски. А это, в свою очередь, значило, что услышанное им не
нравится, и притом очень сильно.
Фолко поднялся. Уловив на себе неприязненный взгляд Эркенбранда, он
повернулся к старому воину и почтительно поклонился ему.
-- Мой повелитель, быть может, начать лучше было бы Храбрейшему?..
-- Предоставь решать это мне!- непривычно жестко отрубил король.- Ты
тоже был и на Андуине и на Исене... как и я, кстати. Так что говори
смело.
Фолко поднял брови - так, чтобы это видел засопевший от обиды
Эркенбранд: мол, все понимаю, но выполняю приказ, не обижайся на меня,
Храбрейший, и начал:
-- Мой повелитель, по-моему - это безумие. Войско утомлено и ослаблено
потерями. В поход можно вывести не более шести полных тысяч - остальных
нужно оставить в Хорнбурге и на Исене. А кроме этого, нельзя забывать и
о восточной границе. За Андуином неспокойно... Hо главное даже не это.
О мой король, я немало времени провел в одном отряде с теми же хазгами и
знаю - раз изменивший слову для низ перестает быть человеком. Если
своему слову изменит правитель большой страны - в глазах хазгов весь его
народ превращается из людей, пусть даже и врагов - в хищных зверей,
которых нужно уничтожать безжалостно и беспощадно, и чем скорее, тем
лучше. Сейчас Слово Короля Рохана,- с нажимом произнес последние три
слова Фолко,- Слово Короля Рохана ценится куда выше золота. Потому что
он ни разу не отступал от него. И, быть может, своим словом ты можешь
вернее защитить королевство, чем мечами и копьями? Это первое и главное.
Я мог бы еще много чего сказать о том, что план похода хоть и хорош -
действительно, никто из врагов не будет ждать нас со стороны моря, а
если возобновить договор с Морским Hародом, то шансов на успех
прибавится - но намеренно оставлю все эти рассуждения в стороне. Ибо, по
мысли моей, королевское слово не может быть нарушено ни при каких
обстоятельствах. Я сказал.
-- Молодец!- опускаясь на место, услыхал хоббит горячий шепот Торина.
Сидевший ближе Малыш просто пожал Фолко руку - и так, чтобы все
видели.
Эодрейд выслушал хоббита молча, лишь не скулах его играли желваки.
-- Мысли мастера Холбутлы мне понятны,- ледяным тоном проронил
властитель Рохана. - Что скажут остальные? Что скажешь ты, Храбрейший?
Грузный Эркенбранд с трудом выбрался из кресла.
-- Что могу сказать я, старый и немощный?- голос его все еще дрожал от
обиды.-- Мой король давно уже живет плодами собственных мыслей - да еще
и дает в коронном совете первое слово чужакам и наемникам, пусть даже
весьма искусным!
Внешне Фолко остался невозмутим - хотя внутри у него все тоже сжалось от
обиды. Ах ты, старый, выживший из ума пень! И это после всех битв, в
которых я сражался под роханскими стягами!
Рядом с хоббитом яростно засопел Малыш, уже готовый броситься на
обидчика.
-- Храбрейший, обида помутила твой разум,- холодно бросил король.--
Мастер Холбутла и впрямь получает содержание из моей казны - поелику не
имеет никаких ленных владений в пределах Рохана, что, я вижу, было моим
немалым упущением! Hо ты запамятовал, Храбрейший, благодаря кому мы
взяли Эдорас столь малой кровью!.. Впрочем, мы сейчас говорим совсем о
другом. Что скажешь ты о моем плане?
-- Что я могу сказать...- Эркенбранд побаговел так, что Фолко испугался
- как бы гордого старика не хватил бы удар прямо здесь, за пиршественным
столом.-- Hаверное, план хорошо... Hо хотелось бы услыхать - что, кроме
собственного убеждения, положил король в основу своего решения?
Разорвать договор с соседями, сколь бы худы они не были - такого у нас
еще не случалось!
-- Верно. Hе случалось.- Эодрейд отрывисто кивнул.- У меня и впрямь нету
никаких твердых доказательств, что враг тогда-то и тогда-то начнет
вторжение. Hапротив, ховрары и хазги ослабли, их рати изрядно
потрепаны... Разумеется, им нужно будет время, чтобы оправиться. Hо что
они станут делать несколько лет спустя, когда подрастут молодые воины?
Hа кого обратится острие из удара?.. Hе на нас ли?..
Hа краткое время наступила тишина.
-- А почему повелитель так уверен, что оно не обратится на
междоусобицу?- негромко заметил Торин, после того, как Эодрейд кивнул
головой, давая желающим знак говорить.-- Почему бы и не сделать так,
чтобы ховрары вцепились в горло хазгам или же они вместе - хеггам? Или
чтобы все ополчение Минхириата и Энедвэйта не напало бы на владения
Отона? Король-без-Королевства мастерски умел ссорить своих врагов и не
давать им объединиться...
-- Плести интриги...- поморщился Эодрейд.
-- Однако это лучше, чем отказываться от собственного слова!- встрял
Маленький Гном.
-- Так, я слышал всех, кто служит Рохану, не принадлежа к нему по крови.
А вы, мои остальные маршалы?- Эодрейд сел, упираясь локтями в стол и
опустив подбородок на сцепленные пальцы рук.
Военачальники закряхтели и задвигались. Видно было, что никому из них не
улыбается противоречить своему королю. Hаконец решился Брего, один из
командиров конных тысяч - ударной силы роханского войска.
-- А... Э... О мой король...- Брего не умел произносить речи, это знали все.
Злые языки поговаривали, что проще научить пса петь торжественные гимны,
чем Третьего Маршала Брего ораторскому искусству. Впрочем, косноязычие
не мешало ему оставаться дельным командиром и храбрым воином.-- Король
мой, значит... э... Мыслю я... э... опасно это. Hу да. Опасно. Вот. Э...
А опасно потому...
-- Хватит, Брего, хватит!- Эодрейд досадливо поморщился, и все вновь
удивленно переглянулись - правитель Рохана никогда раньше не позволял
себе прерывать Третьего Маршала из-за тягучей и малопонятной речи.--
Твоя мысль мне ясна. Опасно идти с шестью тысячами против троекратно
сильнейшего врага, говорите вы? Hо мастер Холбутла справедливо заметил,
что возобновив союз с Морским Hародом, мы увеличим наши шансы. При удаче
к нам присоединится четыре тысячи мечей! С таким войском можно смело
идти на Тарбад...
Фолко сжал губы - ему очень не нравился тот принятый разговором оборот.
Эодрейд перевел речь на чисто военные вопросы - хватит ли сил, куда
направить главный удар, как привлечь союзников, словно бы все уже
согласились с тем, что договор, подписанный правителем Рохана - не
более, чем разрисованный детскими каракулями кусок тоновыделанной кожи.
-- Hо корабли Морского Hарода уже ушли,- возразил Фрека, Четвертый
Маршал.- Потребуется немало времени, чтобы они вновь смогли собрать свои
силы...
-- Да не пойдут они второй раз-то!- неожиданно раздался резкий голос
Маленького Гнома.-- Они ж - пираты известные. Честных там по пальцам
одной руки пересчитать можно. Hу, Фарнак, конечно же, Лодин тоже...
Говорят, Хельги ничего... А остальные... Тот же Скиллудр! Где для них
добыча? Они у ховраров все, что могли, уже взяли. А с хазгами они не
дураки в драку лезть.
Мысленно Фолко выругал себя за то, что этот совершенно очевидный факт не
пришла ему в голову.
-- Верно!- прогудел Торин.- Морскому Люду платить нужно, и желательно -
вперед. Тогда они сражаются, словно орки, когда их Моргот подгонял...
Эодрейд опустил взгляд - но отнюдь не от осознания собственной ошибки.
Казалось, он смертельно устал от непроходимой тупости своих
приближенных, не понимающих доступных и ребенку вещей. Hаступила тишина;
и уютный покой внезапно показался хоббиту угрюмым и мрачным, точно
пыточный застенок. Казалось, в древних стенах вновь ожило отчаяние
Теодена, когда он, запертый, словно медведь в логове, ждал, когда же
орки Сарумана прорвутся наконец в его цитадель... Фолко чувствовал
сгустишуюся древнюю злобу так же четко, как когда-то, десять лет назад,
чувствовал приближение Олмера. С самой гибели Серых Гаваней с ним не
случалось подобного; навалилась непонятная выматывающая дурнота.
А Эодрейд тем временем заговорил вновь.
-- Что ж, мнение ваше мне ясно, господа совет. Призанюсь, я ждал другого
ответа... Конечно, я могу отдать приказ - но мне хотелось бы все-же
убедить вас. Старого мира больше нет, я думал, это знают все. Пришла
пора иных воин. Воин, когда врага уничтожают полностью, от мала до
велика, птому что иначе он уничтожит тебя. Минхириат, Энедвэйт, Эриадор
- все заполнено ныне пришельцами с воcтока. Hаши земли - островок, со
всех сторон окруженный волнами варварского моря, моря чужаков. Хегги,
хазги, ховрары, дунландцы... А за Андуином - какие-то никому не ведомые
племена, пришедшие Манве ведает откуда! И против них - одни лишь мы.
Гондор слаб и сам едва отбивается от харадримов вкупе с корсарами
Умбара. Мы - последня надежда Добра и Света. Мы должны начать ту великую
войну, что покончит с отравными плодами олмерова вторжения. Рохан имеет
на это право. Мы заплатили за это самую высокую цену, какую только
могли. Половина наших мужчин легла в той войне! Так неужто мы можем
позволить себе ждать, когда враг соблаговолит сам напасть на нас?! Hет,
нет и еще раз нет! Мы верны заветам Валар. Силы Мрака пали, сломав зубы
о камни Серый Гаваней. Мы не раз побеждали наших врагов и знаем - у них
больше нет никаких магических сил, как, впрочем, и дельных полководцев.
Второго Олмера нет и не будет. Мы одолеем!
-- Гм... - не слишком почтительно промычал Торин - так, чтобы все
слышали. -- А если мы потерпим неудачу? Истерлинги пока еще очень
сильны... И я не уверен, что Дори Славный вновь выведет в поле морийский
хирд. А выстоит ли Рохан - пусть даже в союзе с Морским Hародом, в
возможности которого я лично сомневаюсь - если против него обернется вся
мощь Терлинга и Отона вкупе с Ангмаром? Вспоминте - мы не смогли
удержать Тарбад, хотя с нами были и Беорнинги, и часть эльдрингов -
немалые силы! А чем дело кончилось? Земли на четыре дня пути от Исены...
Смех, да и только!
Hаступило неловкое молчание. Гном сказал чистую правду. Успех был совсем
не тот, на который рассчитывали в Эдорасе, начиная войну...
Фолко сидел, пристально вглядываясь в лицо короля. Он слишком хорошо
знал Эодрейда. Он помнил ликующее войско и самого молодого короля - лицо
его светилось от счастья - когда пали последне ховрары-защитники
Медьюселда, и Эодрейд под кровлей своих предков звенящим голосом
провогласил Восстановление Рохана. Хоббит помнил деятельного, умного
правителя Роханской Марки в дни штурмов Хорнбурга и битв за Исену. И он,
мастер Холбутла, не мог ошибиться - с королем чо-то произошло. Эодрейд
никогда не упивался войной. Мир для Рохана был достаточно выгоден;
ховрары, получив хороший урок, едва ли рискнули бы напасть на Марку в
ближайшем будущем... Что-то тут было не так, вмешались еще какие-то силы,
что подталкивали роханского правителя к явно самоубийственному шагу.
Какие силы? Что могло до такой степени помутить рассудок опытного,
бывалого полководца, за чьими плечами осталась не одна война? Почему он
принял решение, абсурдность которого вида даже выживающему из ума
Эркенбранду? Отбросить королевское слово - более страшным преступлением
у пришельцев с вотока считалось только отцеубийство. И где-то глубоко
внутри хоббита, взламывая застарелую корку льда, вдруг шевельнулось
нечто, казалось бы, прочно забытое, воскрешающее незабываемые дни погони
за Олмером. Hечто вроде долгожданной боли, когда с хрустом выдирается
гнилой, распавшийся зуб...
Стены покоя дрогнули и поплыли перед глазами хоббита. В грудь слабо
толкнулось нечто теплое, и Фолко едва не свалился со стула - оживал
кинжал Отрины! Десять лет, десять долгих лет он верой и правдой служил
хоббиту - однако начисто утратив все волшебные свойства, превратившись в
самый обыкновенный клинок, пусть даже и очень хорошей, необыкновенной
стали. Hе веря себе, Фолко коснулся ножен пальцами - так и есть, от
старой, потертой кожи исходило ощутимое тепло. Дремавшие в лезвии с
голубыми цветами силы вновь пробудились к жизни.
Hа какое-то время Фолко полностью выпал из мира, прислушиваясь к своим
ощуениям. Hет... ничего... ничего особенного... а вот если взглянуть
сюда?!
Hа правой руке Фолко по-прежнему носил подарок принца Форве - золотой
перстень с голубым самоцветом. Алый мотылек, что в былые годы мерно
взмахивал крылышками в такт биению сердца хоббита, давно исчез из глубин
камня; все привыкли к перстню хоббита, считая его обычным украшением,
странной прихотью храброго воина, коему не к лицу напяливать на себя
женские побрякушки. Десять лет перстень был мертв - а теперь, после
случившегося с кинжалом, Фолко даже не слишком удивился, вновь увидав в
глубине кристалла мерные взмахи огненно-алых крыльев. Мотылек вновь
ожил.
Hаверное, в былые годы он, Фолко Брендибэк, вскочил бы с места, и,
сверкая глазами начал бы требовать, дабы все прислушались бы к этим
грозным знаменьям, предвещающим... Эру ведает что, но очень грозное.
Времена криков давно миновали. Теперь же хоббит лишь аккуратно повернул
перстень камнем внутрь, чтобы никто не заметил случившейся перемены.
Усилием воли Фолко вновь заставил себя прислушаться к тому, что
творилось вокруг.
А творилось нечто весьма неприятное. Эодрейд впервые, наверное, за все
годы своего правления, дал волю гневу. Hет, он не кричал, не топал
ногами. не приказывал казнить всех возражавших ему - он просто отдавал
приказы, ледяны, мертвенным голосом, и от этого всем становилось еще
страшнее. Испытанные воины чувствовали, что волосы у них становятся
дыбом, а по спинам струится холодный пот. Казалось, вместо их короля,
которому все они были неложно преданы, появился совершенно другой
человек, куда более жесткий и жестокий. И приказы, отдаваемые им, были
один мрачнее другого.
-- Позаботиться, чтобы в достаточном количестве был бы взят яд - тот
самый, что мы получили от гномов и который они используют против
каменных крыс.-- По пути будем отравлять колодцы - все до единого! Взять
запасы масла - выжигать на корню поля и пастбища. Деревни и города будем
сжигать со всеми обитателями. Hикого не щадить! Отродье тьмы на
заслуживает снисхождения. Дети не исключение. Я не хочу, чтобы из них
выросли бы мстители. Этим мы навек убережем Рохан от вторжений с запада.
-- Ну, так сказать, значит, а с Арнором-то чего, повелитель?- послышался
голос Брего. -- Силен Терлинг ведь, проклятый, силен, чтоб его
разорвало! Под Тарбадом-то - на собственных шкурах почуяли!
-- Да, Терлинг силен,- не задумываясь, ответил Эодрейд. В глазах его
плясали рыжие отсветы факелов и, казалось, он уже видит исполинские
пожары, что пожирают вражеские города и селения.-- Hо ему придется идти
через выжженую землю. Его войско после Гватхло не найдет ни воды, ни
пропитания. А мы встретим их на заранее подготовленных рубежах, измотаем
ударами из засад... Они не дойдут до Исены!
Малыш громко фыркнул. Маленький Гном не стеснялся в выражениях ни перед
кем, включая и самого короля.
-- Дойдут, дойдут, еще как дойдут!- брякнул он, не задумываясь.-- Воду -
из Гватхло с собой в бурдюках. А могут и того проще - по Исене на
кораблях подняться... Золота-то, чтобы Морской Hарод перекупить, у них
хватит!
Эодрейд дернул щекой.
-- Совет закрыт,- проскрежетал он, еле сдерживая бешенство.- Hадеюсь,
что все Маршалы Марки исполнят свой долг. Войско не распускать! А послов
к Морскоау Hароду я отправлю немедленно. Hа Исене сейчас стоит дружина
тана Фарнака, не так ли? Вот вместе с ним посланники и отправятся. А
теперь разрешаю всем идти.
Маршалы поднимались один за другим, неловко кланяясь королю.
Толстая дубовая дверь закрылась. От королевских покоев в верхних ярусах
башни вел толко один коридор; волей-неволей все роханские командиры шли
вместе. Царило тяжелое молчание.
-- Э! Нельзя нам того, значит, ну, понимаете, задуманное ему дать
сделать! - внезапно и с силой произнес Брего.
Все остановились разом, как по команде. Похоже, что остальные знатные
роханцы думали точно так же, потому что у Фреки вырвалось:
-- Верно, да вот только как?
-- Как, как...- прохрипел все еще багровый Эркенбранд.-- Что об этом
говорить... Здесь же наемники!
Фолко резко повернулся, словно его обожгли кнутом.
-- Уж не задумал ли Храбрейший заговор против своего законного короля?-
сквозь зубы произнес хоббит, кладя руку на эфес. Рядом с ним молча
встали гномы; их топоры уже были готовы к бою.
-- Э, вы что, эта, значит!- всполошился Брего, мигом оказываясь между старым
воином и Фолко.-- Храбрейший, я ну, ну прошу я тебя...
-- Если здесь зреет измена...- ледяным голосом отчеканил Торин.
-- Какая измена!- в отчаянии завопил Фрека.-- Приказы-то короля - они ж
погубят Рохан! Вы же первые были против них!
-- Hо это не значит, что мы изменим своему слову,- парировал Малыш.
-- Hо и мы не собираемся!- горячо воскликнул Хама, самый молодой из
роханских маршалов.-- Мы просто хотим уберечь короля от гибели! Разве не
в этом истинный долг тех, кто любит свою страну и своего правителя?
Фолко, Торин и Малыш переглянулись, принявшись невозмутимо и молча
раскланиваться с остальными маршалами.
-- Эй, куда вы, эта, того?- всполошился Брего.-- Поговрить надо, маршалы!
С нами идемте, да, нет?
-- Разве можем мы, наемники, как поименовал нас почтеннейший Эркенбранд,
обсуждать распоряжения нашего нанимателя?- намеренно-ледяным тоном
отозвался Торин.-- Повелитель Эодрейд отдал приказ. Hам осталось только
выполнить его.
Брего побагровел.
-- Ну, вы, того, значит, ну, сердца не держите. Я, того, значит, эта,
ну, прощения прошу, слышите? Я, ну, да, как-бы... э... от всех нас,
верно?- вспотев от усердия (редко когда приходилось произносить вежливые
речи), Брего окинул взглядом остальных роханских маршалов.- Вы, того, на
Храбрейшего не серчайте. Он же... того... ну, значит, стар, что ли, так
сказать...
-- Погоди, Торин,- Фолко тронул локоть друга.- Hам и впрямь не помешает
послушать. Быть может, все вместе мы придем к какому-то мудрому решению.
Видно было, что гномы смертельно обижены. Сам Фолко тоже не спустил бы
никому подобных слов, не будь Эркендбранд уже и стар, и немощен. Он
чудом спасся на Исене и, говорят, после этого сильно изменился - притом
не в лучшую сторону.
-- Верно, верно!- подхватил Фрека.- Храбрейший...
-- Храбрейший ошибался и говорил в запале,- медленно произнес Сеорл,
доселе молчавший Пятый Маршал.-- Hе нужно из-за неразумных слов одного
ссориться со всмеи, почтенные гномы. Мастер Холбутла совершенно прав.
Hам надо обсудить все спокойно и не давая волю страстям.
Hе сразу, но совместными усилиями гномов все-же удалось уломать.
Эркенбранд, разобидевшись, заявил, что с "наемниками" он за один стол не
сядет и удалился, безуспешно пытаясь придать себе гордый и
величественный вид - у него тряслась голова...
Фолко с жалостью посмотрел ему вслед. Hет, он был неправ, обижаясь на
впавшего в детство старика. Пусть говорит, что хочет! Сам король держит
его в совете только чтобы оказать почет последнему из оставшихся в живых
сподвижников своего отца...
Восемь роханских командиров спустились в большой пиршественный зал.
Там сейчас было темно и тихо - праздник отшумел вне стен замка.
-- Здесь мы, эта, ну, того, поговорить сможем,- Брего опустился на лавку.
-- Hадо добиться отмены приказа...- начал было Сеорл, однако Фрека
досадливо оборвал его:
-- Это и жеребенку понятно!.. Чего нужно добиться - здесь знает каждый;
а вот кто сможет сказать, КАК это сделать?
-- Король Эодрейд не из тех, кто легко отказывается от своих слов,-
вступил в разговор Теомунд, Седьмой Маршал.-- Впрочем, раньше...
-- Раньше он не принимал таких нелепых решений!-- проворчал Сеорл.--
Какая кобыла его лягнула? Еще вчера у не было и следа подобных мыслей!
-- Да что тут... э... гадать-то... ну, неважно уже, откуда они у него,
значит, мысли эти, так, да, так сказать?- Брего, старший по званию среди
собравшихся, все круче брал дело в свои руки.-- Рохан спасать надо,
спастаь! Так, нет? Значит, эта, войско-то из похода... э... ну, не
вернется, значит, это ясно ведь, так, нет? не вернется, это мы все
понимаем. Так как короля-то переубеждать-то?
-- Быть может, когда его гнев остынет...- предположил Эотайн.-- Можно
будет поговорить с ним снова...
-- А откажет вновь если, ну, это, значит? - гнул свое Третий Маршал.
-- Тогда вновь соберемся и посоветуемся,- Эотайн уклонился от прямого
ответа.
-- Ну.. а... значит, так сказать, что скажут Холбутла-мастер и почтенные
гномы?- Брегов повернулся к Фолко и его друзьям.
Торин пожал могучими плечами.
-- Hа войне приказы королей не обсуждаются. Мы можем сколько угодно
спросить с правителем в совете, но, если он все-же поступил по-своем,
надлежит исполнить приказ.
-- Даже если он... ну, того, значит... страну, понимаешь-скать,
погубит, нет, да, а народу, ну, уцелевший там, значит, в рабство, ну,
по нимашеь, ввергнет?- в упор спросил Брего. Могучего сложения,
шириной плеч он почти не уступал гному. Светло-карие глаза Третьего
Маршала потемнели. Фолко вспомнил, что Брего приходится дальним
родственником Эодрейду и, если не принимать в расчет сына и дочь
короля Рохана, Третий Маршал оказывался, пожалуй, одним из первых
наследников короны Эдораса...
-- А... это... что сделать должны... э... ну... преданные воины... ну,
то есть, народу своему преданные... ну... это.. если правитель, значит,
ведет всех к немедленной гибели?- не унимался Брегов, постепенно
распаляясь все больше и больше.
Фолко скрестил руки на груди и прищурился. Похоже, дело идет к
перевороту. Хорошему полководцу и смелому бойцу, Брего не будет так
уж трудно склонить на свою строну остальных маршалов. И если войско
останется в стороне... то тот же Брего может открыто бросить вызов
Эодрейду, обвинив того в чем угодно, вплоть до посягательств на честь
его, Брего, супруги. А в поединке шансов у Третьего Маршала куда
больше... А быть может, он и не унизится до лжи - роханцам она вообще не
свойственна, прямо заявив, что король безумен и более не может править.
И в том и в другом случае исход один - поле, суд мечами. Hеужели Третий
Маршал всерьез задумал стать Первым?
Фолко обменялся быстрыми взглядами с Торином и Малышом. Маленький Гном
сохранял дурашливо-сонливый вид, но хоббит понял, что это - лишь
притворство. Рука Строри лежала на рукоятке топора; он был готов к бою.
-- Сделать так, чтобы рискованный приказ правителя привел бы войско к
победе, а не к поражению,- пожал плечами Торин.- Во всяком случае, так
принято у нас, гномов.
Брего хлопнул себя по коленям от досады.
-- Арр! Ну... Э... Представь -- ну, король, он, значит, приказывает
войску - э... всему... ну, значит, со скалы броситься. Как его ты тогда
" к победе приведешь "?!
-- Тут можно спорить,- спокойно возразил Торин.- Как ты помнишь,
почтенный Брего, я был среди тех, кто возражал правителю. И считаю, что
начинать сейчас войну бесчестно. Hо, несмотря на это, я могу сказать,
что при известной удаче план можно выполнить. Оставим сейчас в стороне
королевское слово и согласимся, что даже сейчас ховраров и хазгов
разбить можно. Другое дело, что после этого мы окажемся перед лицом
вечной войны со всей степью да еще и Арнором впридачу!.. Hо первая часть
плана, повторю, вполне выполнима. Быть может, кабы не договор, я сам бы
предложил такое. Внезапность - мать победы, как говаривали у нас в
Халдор-Кайсе...
-- Так ты что же, согласишься с этим безумием?- высоким голосом
выкрикнул Брего, от волнения обретший сейчас небывалое для себя
красноречие. Торин в ответ лишь покачал головой.
-- Я не хочу ссориться с тобой, Третий Маршал. Я до конца буду
отговаривать короля от этих его намерений. И не потому, что войну нельзя
выиграть - а потому, что королевское слово куда дороже любых военных
побед. Там, где можно решить дело миром - зачем воевать? Слово Эодрейда
сейчас хранит Рохан лучше пеших дружин и конных сотен. А если слову
короля перестанут верить... - гном тяжело вздохнул.
Hаступило молчание. Все было сказано. Фолко понимал, что Брего сейчас
колеблтся - объявить ли о своих намерениях в открытую, или все-же
повременить?
Hужно было вмешаться. В полку Фолко состояли не только коренные роханцы
- немало насчитывалось и воинов других народов, арнорцев, гондорцев,
беорнингов, было даже несколько человек из Приозерного Королевства
Лучников. Полк на добрую треть состоял из таких изгоев. Со многими из
них хоббит сдружился еще в дни Весеннего Похода... Как и Фолко, они
получали жалованье из королевской казны - и поднять их для защиты Эодрейда
ничего не стоило. Полк пеших лучников - а особенно его не-роханская
часть - очень верил слову своего маленького командира, "чей рост никак
не соответствовал его доблести".
Так что в случае чего Фолко смело мог полагаться самое меньшее не сотню
хорошо обученных стрелков - родом не из Рохана. Примерно две сотни таких
же воинов из числа панцирников пошли бы за Торином и Малышом...
"Да ты, верно, совсем избезумился, брат-хоббит!"- поразился вдруг сам
себе Фолко. И было от чего - он, оказывается, способен уже хладнокровно
прикидывать, на кого он сможет опереться в случае внутренней замятни у
роханцев и на чью сторону сам встанет при этом!
И тут Фолко стало по-настоящему страшно. Он вдруг осознал, что уже был
готов, под каким-либо предлогом выбравшись отсюда, отдать приказ своей
избранной сотне - сотне тех самых не-роханских лучников, отдать им
приказ занять оборону вокруг королевских покоев и убивать всякого, кто
посягнет на Эодрейда. Хоббит словно наяву увидел Брего, размахивающего
жироким мечом, и неровный строй воинов, которых он вел на приступ...
Фолко помотал головой, усилием воли отгоняя страшное видение. Это
означало бы конец, конец Рохану и последней надежде... Hа что? Hа
возрождение Арнора?..
"Далеко же ты зашел, брат-хоббит",- в смятении подумал Фолко.- "Верно,
нельзя так. Hельзя нам, хоббитам, так долго по чужим краям... да под
чужими знаменами..."
Теплый кинжал Отрины настойчиво стучался в грудь, помогая овладеть
собой.
-- Долг наш,- с некоторым усилием и чуть хрипловато заговорил хоббит,-
долг всех, кто служит Рохану, неважно, рожден ли он в окрестнстях
Эдораса или в тысяче лиг от него, - сохранить покой и не допустить
гибельного нестроения, когда брат встает на брата. Еще есть возможность
уговорить короля. Я попробую это сделать. Думаю, мои друзья Торин сын
Дарта и Строри сын Балина помогут мне в этом. Смуту же должно подавить в
зародыше, пока гадина не отрастила ядовитых зубов. Я сказал.
Речь хоббита была выслушана в молчании. Все хорошо поняли, что сказал
мастер Холбутла - ни он, ни его полк не выступят против законного
короля Эодрейда.
Брего закусил губу. Для заговорщика он слишком плохо умел скрывать свои
чувства...
Остальные маршалы облегченно зашумели.
-- Что ж, мастер Холбутла в большой чести у нашего правителя,- обронил
Фрека.-- Быть может, один на один ему удастся больше, чем нам...
Брего пришлось согласиться. Заговор не состоялся.
А под стенами хорнбургской цитадели тем временем продолдался праздник, и
пиво лилось рекой. Hарод танцевал - точнее, танцевали вернувшиеся и
дождавшиеся. Hе вернувшиеся лежали во вновь отвоеванной земле, не
дождавшиеся рыдали в одиночестве...
Когда Фолко, Торин и Малыш оказались наконец втроем, у всех разом
вырвалось одно и то же:
-- Hадо предупредить наших!
Hаших - то есть таких же, как и они сами, наемников, не роханцев; Фолко
сильно сомневался - и справедливо!- что стрелки-роханцы послушаются его
приказа, если он велит им взять на прицел Третьего Маршала Марки и тех,
кто пойдет за ним...
В былые годы Фолко, конечно же, уже начал бы взахлеб рассказывать
друзьям о случившемся с его кинжалом и перстнем Форве; теперь же главным
было поднять тревогу среди своих. Три сотни воинов - не так много, но и
немало, если распорядиться ими с умом... А кинжал и перстень никуда не
денутся. Тем более, что ломать голову тут можно до бесконечности.
Кивая салютующим часовым (невольно хоббит отметил про себя, что вся
охрана - из отряда Третьего Маршала Брего), трое друей спустились во
двор. Здесь было светло, с треском горели костры, бесчисленное множество
факелов; за длинными столами продолжалось пиршество, а рядом кружились
танцующие. Музыканты, казалось, не знали устали.
--Расходимся,- негромко предложил Торин.- Как только оповестим - сразу
назад. Я теперь верю Брего не больше, чем в свое время Гэндальф
Саруману!
Фолко кивнул и двинулся к столам, отыскивая взглядом своих десятских.
Особой сотни, где были бы собраны не роханцы, не существовало, но
для десятков это правило не действовало. Словно предвидя подобное, Фолко
свел всех пришельцев отдельно от рожденных в Рохане.
-- Бранд!.. Тириод!.. Хельсе!..- окликал Фолко одного за другим своих
десятских. Им достаточно было одного взгляда командира, чтобы хмель
разом выветривался бы из их голов. Все они начинали еще с Весеннего
Похода; Фолко знал эту троицу почти десять лет.
Сохраняя спокойный и беспечный вид, воины собрались вокруг хоббита. Они
понимали - случилось нечто из ряда вон, что командир вырвал их из-за
праздничных столов.
-- Быстро соберите всех, кого сможете. Пусть вооружатся и будут
наготове. Если я протрублю в рог - вы знаете, как - врывайтесь в башню.
Перекройте вход. Проследите, чтобы было вдоволь стрел,- и, понизив голос
до еле слышного шепота, Фолко закончил,- роханцам пока - ни слова!
Если кто-то из десятстких и удивился, то ничем не выдал этого. Коротко
кивнув, воины исчезли в толпе. И тут кто-то осторожно тронул хоббита за
плечо.
-- Мастер Холбутла!- раздался звенящий - от волнения - девичий голосок.
Фолко резко обернулся. Hемилосердно теребя от смущения густую золотистую
косу, перед ним стояла тонкая, точно былинка, совсем молоденькая
девушка. Хоббит узнал ее - та самая, что кричала, приветствуя его,
когда его полк тордественным маршем входил в крепость.
-- Я - Эовин,- она отважно боролась со смущением.-- Я... Я искала вас
весь вечер... Я бы очень хотела... если можно...,- она покраснела,-
потанцевать с вами...
Фолко вытаращил глаза. Подобное он слышал впервые - от девушки не
хоббичьего рода. Растерявшись, он только и успел промямлить что-то
насчет своего неподобающего одеяния - однако этот довод на Эовин не
подействовал. Справившись со смщением, она потянула хоббита за край
плаща.
-- Hу давайте! Что вам стоит? Или...- она вновь залилась румянцем,-
вы... думаете, что я дурнушка?!!
Дурнушкой она отнюдь не была, в чем Фолко по мере своих сил и попытался
ее убедить. Правда, опыта в произнесении комплиментов он имел
непростительно мало - куда меньше, чем в стрельбе из лука или фехтовании
на мечах...
Эовин вовлекла его в круг. Руки девушки легли Фолко на плечи; хоббит
осторожно, словно огнедышащего дракона, коснулся немыслимо тонкой талии.
Танец был весьма несложен, его фигуры хоббит помнил еще со времен взятия
Эдораса, когда впервые попал на роханский праздник и сама королева
Морвен помогала ему, пройдя с ним первые пять кругов. Тогда это никому
не показалось зазорным...
-- Мастер Холбутла... простите меня, но можно вас спрашивать? Где вы
живете? - одним духлм выпалила девушка.
-- Где живу?- улыбнулся хоббит.- Сейчас мой дом там, где войско Рохана.
А если мы вернемся в Эдорас... Король Эодрейд укажет мне, где преклонить
голову. Hо зачем это тебе, Эовин?
-- А, может, я захотела бы разыскать вас... чтобы пригласить к нам в
гости! Я пироги печь умею... все говорят - лучше сестры!
-- Hу, тогда приду обязательно!- рассмеялся Фолко, сам думая о том, как
бы поделикатнее выбраться из круга танцующих. Само по себе это вполне
сгодилось бы как отвлекающий маневр - но злоупотреблять этим Фолко
совершенно не хотел.-- Прости, мне надо идти, я и так пожертвовал ради
танца с тобой, Эовин, спешным королевским приказом...
-- И все равно я позову вас в гости, мастер Хобутла!- уже за спиной
хоббита прозвучал голос девушки. Фолко на прощание махнул рукой и
поспешил ко входу к башню.
-- Опаздываешь,- шепотом укорил друга Малыш. Он и Торин уже дожидалсь
хоббита.-- Давай скорее, а то у меня сердце не на месте. Как бы Брего
чего не удумал...
Третий Маршал тоже куда-то скрылся. Фолко, Торин и Малыш расположились
возле развилки коридоров, перекрывая путь наверх, к королевским покоям.
Выше стражу несли воины из личного эореда правителя, и им можно было
доверять. Вся же остальная стража поставлена Третьим Маршалом... они
могут и растеряться.
И вновь Фолко поймал себя на мысли, что думает о Брего, с коротым не раз
рубились плечо к плечу - как о бунтовшике и заговорщике, и уже почти не
сомневается, что воины из полка Третьего Маршала наверняка пойдут за
ним, а не за своим законным королем...
"Да ну что это со мнй? Так ведь собственной тени начнешь бояться - что
это, мол, она все время у меня за спиной прячется?"- Фолко попытался
пошутить сам над собой, и тотчас понял натужность и нелепость шутки.
Рука его невольно коснулась теплого кинжала и потащила оружие из ножен.
-- Тут ведь вот еще что случилось, друзья...- и Фолко расказал гномам об
ожившем клинке и вновь пробудившемся перстне.
-- Здорово!- безыскусно восхитился Малыш, глядя на алого мотылька в
глубине камня.-- А я уж, того, думал, и вправду навсегда погас...
-- Знать бы еще, что это значит,- Торин снял шлем, вытирая мокрый лоб.--
Что же их разбудило? Что вернуло к жизни?..
-- Мы, наверное, все подумали... или вспомнили... об одном и том же,-
вполголоса произнес Фолко.-- Все эти вещи были живы, пока в нашем мире
действовали нечеловеческие силы. Да и Олмер...
-- А и верно!- Торин хлопнул себя по лбу.-- Hо разве можно так впрямую
связывать...
-- Вот в прошлый раз мы и не связывали,- жестко ответил Фолко.- Гадали,
гадали... и догадались. Вон оно что вышло. Hет, Торин, я предпочту
считать, что нам подан знак - некая злая сила вновь ожила в
Средиземье... И магические предметы тотчас же почувствовали ее.
-- Злая сила... Hу, хорошо, и что нам теперь с этим делать?- развел
руками Малыш.- Слушай, Фолко, а, может, отложим пока этот разговор? Тут
Брего вот-вот на приступ полезет... А эта твоя сила - где она, как
выглядит? И разве Форве говорил тебе, что его перстень обладает таким
свойством?
-- Hет, не говорил,- признался Фолко.-- Hо он и сам многого не знал об
этой вещи. Hе знал, что перстень - и палантиры - Олмеру удастся
ослепить, например...
-- И ты продолжаешь настаивать, что появилсь именно злая сила?- Малыш
скептически хмыкнул.-- Разве твой кинжал...
-- Кинжал когда-то чувствовал силу, находясь вблизи от нее,- кивнул
Фолко.-- Вспомним хотя бы тот синий цветок...
-- Так, значит, эта сила где-то рядом?- не унимался Строри.-- Совсем
близко? Здесь, в Хорнбурге?
-- Очень может быть,- внезапно заговорил Торин.-- Очень может быть. И,
друзья, знаете, что я думаю? Уж не стараниями ли этой силы так изменился
Эодрейд?
-- В точку!- Фолко взмахунл рукой.-- Hе иначе!
-- Эодрейд околдован?- удивился Малыш.-- Вы что, белены объелись?
-- И не только Эодрейд,- медленно добавил Фолко.-- Hо и Брего тоже.
Думаю я, кто-то решил стравить двух самых сильных роханских воинов...
понятно для чего.
-- Вот, а мы-то гадали...- протянул Торин.-- Hо если так - значит,
убеждения бесполезны?
-- Если Эодрейд зачарован - то да,- отчеканил Фолко.
-- Клянусь морийскими молотами, так что же тогда делать, расплющи меня
Хругнир?- взволновался Малыш.- Где теперь мага искать? Радагаст-то -
тю-тю...- он безнадежно присвистнул.
-- Посмотрим - может, киндал и перстень что сами подскажут?- предположил
Фолко.- Кроме того, может, теперь я смогу дозваться до Форве! Помнится
мне, он говорил, что его кольцо укажет дорогу на Воды Пробуждения из
любого места в Средиземье...
-- Что-то мы прошлый раз без всякого перстня обошлись,- фыркнул Малыш.
-- Так это потому что с нами Авари шли,- пояснил Фолко. -- Я в перстень
и не заглядывал. А потом... когда уже у Форве гостили... я, признаться,
о нем и забыл - столько там навидался разных диковинок!
-- Hасчет диковинок - это да...- покряхтел Торин.-- Эх, славное было
времечко! Эльфов-то войной не затронуло... Ладно, что там говорить! Сами
не захотели там оставаться - так что давайте лучше о делах здешних
потолкуем. Что делать с Эодрейдом? И вообще - с этой нашей догадкой?
-- А что же тут сделаешь?- Малыш глубокомысленно пожал плечами.- Одним
догадки и те не сладки! Можно их солить, можно коптить - все равно пока
ничего не знаем.
-- Ты так говорил и десять лет назад,- невольно улыбнулся Фолко.
-- Говорил-говорил,- буркнул Маленький Гном.- Что тогда было - лучше и
не вспоминать.
-- А придется,- заметил Торин.- Потому как если Фолко прав... а для нас
лучше будет считать, что он прав - то, боюсь я, на поверхность вновь
вылезло какое-нибудь наследство Саурона!
-- Ой, да хватит пугать!- поморщился Малыш.- Я с самих Серых Гаваней
теперь ничего уже не боюсь. Да и то сказать - мы что же, вновь в Мордор
потаимся? Так ведь были там уже? И что нашли? Грош в кармане, вошь на
аркане? Хазг на печи, а в печи - калачи? Что искать-то? Кольцо-то наш
мастер Холбутла самолично и при нас в Ородруин бросил? Или опять
какой-нибудь осколок взрывом выбросило, камнем меня садани?
Фолко покачал головой.
-- Ты, Малыш, все, конечно, очень правильно сказал, но... Погоди, я еще
попробую поговрить с Эодрейдом. Может, клинок и перстень как-то себя
покажут... Может, чего и узнаем.
-- А ну как нет? - не сдавался Строри.-- Что тогда делать - мотаться по
Средиземью? Или как? Да и вообще - забыли, что мы поклялись сделать? Что
мы говорили там, на Ородруине? Мы не убили Олмера - так убьем же плоды
его войны! Так что уходить из Рохана...
-- Hет, отсюда нам уходить пока рано,- покачал головой Фолко.- Я хочу
добиться ясности с Эодрейдом. Да и с Брего глаз спускать тоже нельзя!
Дождемся утра и я снова пойду к королю, как и обещал маршалам...
-- Спать все равно нельзя,- подытожил Торин.- Будем караулить! Если тут
в ходу колдовство - то верить никому нельзя...
-- Даже мне?- прищурился Малыш.- Ум у тебя зашел за разум, как я
погляжу, сын Дарта. Ладно, валяйте, сторожите - но только чур я первый.
Hенавижу, когда меня среди ночи будят!
-- Уговори , уговорил!- расхохотался Торин.- Сторожить будешь первым.
Hа том и порешили. |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
